Скачать 259.17 Kb.
Дата27.09.2018
Размер259.17 Kb.
ТипИсследование

Зачем экономике нужна культура?




Зачем экономике нужна культура?

Н.П. Безуглова, доктор философских наук, профессор кафедры гуманитарных и социальных дисциплин Всероссийской академии внешней торговли

Усиление прикладного, социально значимого характера гуманитарных исследований становится все более очевидным по мере проникновения культурологических исследований в экономику. Интерес к рассмотрению связей между этими двумя сферами в последние годы заметно усилился, притом что традиционно ученые — вначале Адам Смит и Стюарт Милль, а позже Карл Маркс, Георг Зиммель, Макс Вебер и др. — эти отношения не анализировали. Такое отсутствие интереса отнюдь не случайно: авторы экономических исследований и теорий менеджмента настороженно относились к такой «расплывчатой» теме, как культура. Социальные философы и культурологи в свою очередь тоже были критически настроены к экономике. Однако это взаимное игнорирование осталось в прошлом — в современных прагматически направленных исследованиях культуры между экономическими и культурологическими теориями все чаще можно наблюдать взаимодействие и на локальном, и на глобальном уровнях.

Исследование роли культуры в развитии экономики вызвано как минимум двумя причинами. Первая состоит в том, что экономисты наконец обратили свои взоры на культуру — прежде всего, из-за нарастания процессов глобализации, в ходе которой многообразные по своей культурной принадлежности организации осуществляют процессы слияний и поглощений, формируют мультикультурные рабочие команды, внедряют маркетинговые стратегии с учётом культурных различий потребителей и т. д. Вторая причина — происходящий культурный поворот, существенным образом трансформировавший культурологические теории, в результате чего появился целый спектр новых подходов, начиная от макроисследований, в которых применяются стандартизированные, в том числе количественные методы при анализе культуры и культурных различий в экономике, и кончая микроисследованиями, авторы которых используют этнологические методы, а также «насыщенные описания» для анализа объектов культуры в экономическом контексте.

Имеет смысл вначале подробнее остановиться на первой причине, экономической, и попытаться понять, почему сейчас происходит постепенный отказ от классических и неолиберальных взглядов на личность работника; постараться определить место культуры в экономике. А затем рассмотреть изменения в культурологии, повлекшие возникновение культурологического взгляда на экономику и бизнес. Это важно ещё и потому, что, будучи динамично развивающимся направлением западной социокультурной мысли, исследования культуры и ее объектов в экономике до сих пор не стали предметом целостного научного анализа российской теории культуры, так что существует потребность в их осмыслении.

Недооценка роли культуры экономикой

Почему роль культуры в развитии экономики так долго недооценивалась? Ведь очевидно, что экономика испытывает сильнейшую потребность в применении социальных технологий, в основе которых лежит культура (информация, коммуникация, образование, сотрудничество, соревнование и т. д.), так что данная сфера необходима и производству, и бизнесу. Культура заметно влияет на эффективность многих областей социальной деятельности, однако это обстоятельство зачастую игнорируется. Причем не только на уровне организаций, что в какой-то мере можно было бы объяснить объективными причинами, но и в управленческих теориях (менеджмент), которые на самом-то деле невозможно применять на практике без наличия базового культурного интеллекта.

Подобная недооценка роли культуры объясняется приверженностью экономистов классическим и (нео)либеральным теориям, в которых представление об экономической рациональности автоматически переносилось на процессы управления и структуру организаций. Поэтому в течение десятилетий эти ученые отстаивали тезис о том, что менеджмент и организационные процессы якобы не подвержены влиянию культуры или, точнее, данное влияние настолько мало, что может быть проигнорировано. Многие экономисты в своих теоретических построениях до сих пор исходят из понятия homo economiсus, под которым понимают рационально мыслящего, действующего в собственных интересах индивидуума. Однако такой упрощенный подход не может объяснить многие феномены экономического поведения работников. Сохранению подобных воззрений вплоть до середины ХХ века способствовали и общие позитивистские установки, разделяемые многими представителями естественных наук и экономистами-теоретиками.

Следует понимать, что модель homo economicus оправданна лишь в рамках научного исследования, цель которого — проанализировать вовлеченность людей в общественную хозяйственную жизнь. Фактически эта модель является абстракцией, отражающей лишь одну из многочисленных сторон социального бытия, в то время как в действительности все обстоит гораздо сложнее и люди ведут себя исходя из самых разных побуждений. Поступки людей далеко не всегда мотивированы экономической целесообразностью — на них могут оказывать влияние, в частности, особенности той или иной культуры, религии, национальных традиций и т. д. Анализ реальных жизненных ситуаций заставляет признать, что экономические отношения реализуются не автоматически, а с учетом мотивов, желаний и устремлений людей.

Осознание этого факта пришло не сразу. Экономика, будучи необходимой предпосылкой общественной жизни, требует для своего нормального функционирования определенных условий гуманитарного порядка. Социальная философия XX века пришла к этому выводу и осуществила «поворот к человеку». Этот поворот заставляет учитывать контакты людей во всех сферах, в том числе и в экономике, и предполагает наличие хотя бы минимального доверия для нормального существования. Поэтому неудивительно, что философы XX столетия стали критиковать концепции, в которых утверждался приоритет общественного целого перед отдельной личностью, прежде всего концепции Маркса и Гегеля. В науке об организации производства после длительного преобладания функционалистской парадигмы было подвергнуто критике инструментальное обращение с человеком на предприятии, связанное с ним и далекое от реальности предположение о наличии безупречной, не отягощенной личными мотивами и неформальными структурами организации, а также и теоретическая модель принятия оптимальных решений по руководству предприятиями. Трансформация науки об организации производства в социальную науку происходила под лозунгом «В центре человек»1. Данное направление развивали прежде всего работы исследователей Carnegie School об ограниченной рациональности и политическом процессе формирования целей в организациях2. Хоторнские эксперименты (Hawthorne Study) положили начало исследованиям, авторы которых ставили во главу угла ценности «человеческих отношений». Американские теоретики менеджмента признали важность такого фактора, как человеческое поведение в условиях производства, и значение неформальных структур в организациях. Спустя несколько десятилетий этот подход получил распространение в Западной Европе и России.

Не углубляясь в дальнейшие исследования общественных структур, хотелось бы подчеркнуть, что (нео)либеральные теории не являются достаточными даже для объяснения заявленных к рассмотрению экономических процессов. Апеллируя только к производственно-экономическим факторам, эти теории не могут предложить разумное объяснение неудач международных коопераций. Конфликты в мультикультурных рабочих группах и распады международных экономических альянсов со всей определенностью свидетельствуют о том, что социальные и культурные факторы играют значительную роль даже в такой рациональной сфере, как экономика.



Поляризация оценок влияния культуры на экономику

Поэтому неслучайно в последние годы наряду со всё ещё распространенными исследованиями, опирающимися на неолиберальную экономическую концепцию, появились работы, в которых отмечается серьезное влияние, оказываемое культурой на экономические отношения в современных промышленных странах. Авторы этих исследований исходят из того, что роль культуры в развитии экономики будет только возрастать, и указывают на определяющее воздействие культурных норм и представлений о принадлежности к конкретным социальным и этническим группам на глобальные экономические отношения. Причем влияние культуры на экономику оценивается исследователями по-разному – как отрицательно, так и положительно.

Начнем с работ, авторы которых утверждают, будто культурное разнообразие препятствует успешной экономической деятельности. Уже в названиях этих исследований, посвященных анализу роли культуры в обществе и ее влияния на экономическую сферу, слышны отголоски борьбы. Приведем некоторые из них: «Война культур»3, «Столкновение культур: управление глобальной высокоэффективной командой»4, «Столкновение культур: менеджмент в мультикультурном мире»5, «Трансформация культурного конфликта в сложные времена»6, «Культура и конфликт»7. Эти названия отражают новый тренд в восприятии культуры западным академическим сообществом: современные исследователи не просто подчеркивают возросшее значение культурного фактора в экономической, политической и социальной сферах, но и указывают на участившиеся обращения к культуре политиков и предпринимателей для обоснования вредоносного влияния культурных различий на судьбу фирм.

Наиболее известными представителями теории концептуальной поляризации, описывающей проникновения культуры в экономику в эпоху глобализации, являются Фрэнсис Фукуяма и Самуэль Хантингтон. Первый исследователь говорит о культурной унификации, второй — о культурной фрагментации и возможности возникновения культурных конфликтов. Тем не менее по многим ключевым вопросам их мнения совпадают. Оба ученых попытались по-новому объяснить многие глобальные процессы, прежде всего в экономике, значительно преуменьшив при этом масштаб интернационализации транснациональных компаний и рост межкультурного сотрудничества. Не обсуждался предметно и тот факт, что из-за политических и экономических изменений, а также в целях рационализации и повышения эффективности предприятия вынуждены практиковать межкультурное сотрудничество и вписываться в чужой культурный контекст. Не была проанализирована степень воздействия экономических факторов на межкультурные отношения и их динамику, проявляющуюся в постоянном изменении общих целей и интересов и возникновении новых социальных образований, выходящих за границы конкретной культуры.

С. Хантингтон и Ф. Фукуяма в своих исследованиях опираются на подход к культуре как к сущности, давно подвергаемый критике и характерный еще для Й. Гердера, а также теорию ценностей Т. Парсонса. Гердер понимал культуру как замкнутую систему, принципиально исключающую возможность коммуникации, и видел в ней возможный источник конфликтов. Парсонс рассматривает культуру с точки зрения лежащих в ее основе норм и ценностей, выражающихся в характерных паттернах, которые одновременно являются и смысловым центром культур, и причиной их различий. Хантингтон и Фукуяма оценивают культурную однородность как залог экономического процветания и понимают культуры как сущности, подчеркивая, что наличие различий с неизбежностью выливается в конфликт культур.

Противоположной точки зрения на роль культуры в экономике придерживаются авторы работ, появившихся в последние 30 лет во многом по причинам растущей интернационализации экономики. Сформировались исследовательскиех направления, представители которых рассматривают связь культуры с экономикой под разными углами зрения. Это исследования предпринимательской культуры, международного менеджмента, управления различиями (Diversity Management), межкультурного менеджмента. Междисциплинарный характер и небольшой срок существования объясняют отсутствие работ по систематизации и структурированию данных исследований. Их общая черта — практическая ориентация, нацеленность на решение проблем экономики и бизнеса, а также создание предпосылок для осуществления свободной эффективной экономической деятельности.

Взгляды ученых, анализирующих роль культуры в современных экономических отношениях, столь различны, что разумным представляется разделить проводимые ими исследования на две группы: ориентированные на подчеркивание различий и рассматривающие культуру как экономический ресурс. Первые опираются на тезис о принципиальной несовместимости культурных различий. Вторые рассматривают межкультурное сотрудничество как возможное, а достижение эффекта межкультурной синергии как весьма желательное. На смену многочисленным работам, анализирующим культурные ограничения в бизнесе, пришли исследования, авторы которых изучают воздействие культурных факторов на новую экономическую ситуацию, характеризующуюся присущими индустриальной эпохе формами организации бизнеса, собственности, стратегиями предпринимательства, а также отношениями между обучением и работой.

Понимание культурных особенностей позволяет осуществлять управление, а это нелегкая задача — ее решению посвящено множество исследований. Назовем некоторые из этих работ, вышедшие в последние годы: «Управление через культуры: вызовы и стратегии»8, «Международный менеджмент: управление через границы и культуры»9, «Управление через культуры: семь разгадок проблемы глобального бизнеса»10. Задача экономики состоит не только в привлечении культуры как посредника, но и в использовании ее в новом качестве — как полноценного участника процесса управления. Мысль о том, что культура не только не является препятствием, но может даже выступать в роли полезного инструмента, сформулировал американский исследователь межкультурного менеджмента Найджел Холден, увидевший в ней «потенциал для гармонизации совместных усилий, способствующих творчеству, достижению толерантности и расширению интеллектуальных горизонтов»11. Вопрос о том, насколько эффективным инструментом управления является культура, в настоящее время активно обсуждается экономистами и бизнесменами.



Функциональная связь культуры и экономики

Культура не может и отнюдь не стремится заменить экономическую рациональность или полностью с нею слиться. Необходимы оба уровня, и разумно было бы рассматривать их в качестве самостоятельных, но при этом активно взаимодействующих феноменов. Это осознали даже экономисты. Один из них, индийский ученый Амартия Кумар Сен, получивший в 1998 году Нобелевскую премию по экономике «За вклад в экономическую теорию благосостояния», задался вопросом о том, должна ли экономическая теория анализировать взаимоотношения между экономикой и культурой отличным от Фукуямы и Хантингтона способом: «Единственно верный вопрос состоит скорее в том, каким образом культура имеет значение?»12

А. Сен указал на три важных момента. Во-первых, культура не является фатальной предопределенностью, заданной параметрами конкретной страны или деятельным потенциалом ее граждан. Влияние культуры невозможно вычленить, оно не предопределяется ее критериями. Из этого тезиса следует в том числе вывод, что культура не остров, а наши жизнь и идентичность представляют собой взаимодействие многих факторов. Во-вторых, культуру нужно рассматривать прежде всего как конститутивный элемент развития. «Культура всегда в той или иной форме охватывает нашу жизнь, наши желания, разочарования, стремления, а также пространство деятельной свободы, к которой мы стремимся»13. С одной стороны, взаимосвязь между культурой и практикой детерминирует экономическую деятельность, то есть способствует извлечению прибыли, с другой — культурные факторы оказывают ярко выраженное воздействие на экономическое и социальное поведение, например на этику труда, стиль менеджмента или участие в политическом процессе, а также социальную солидарность. В-третьих, с экономической точки зрения культура всегда представляет собой свод ценностей и преференций в сочетании с более жесткими факторами, обусловленными деятельностью общественных институтов. Культуру как экономический фактор тоже необходимо воспринимать не только как гомогенный разграничительный признак, но и как во многом гетерогенный, интегрирующий различные элементы феномен, связанный и с другими социально-экономическими элементами, и с иными культурами.

Само собой разумеется, что в рамках этих динамических связей культура развивается на всех уровнях: от структуры и процессов до ценностей и правил. А. Сен и с экономической точки зрения видит эту динамику не как проблему, а как шанс: «Если культура признается негомогенной, нестатичной и интерактивной, а ее значение оценивается вместе с другими соперничающими источниками влияния, она может являться положительной и конструктивной частью того, что мы называем человеческим поведением и социально-экономическим развитием»14. В этом смысле взаимосвязь культуры и экономики содействует как фактическому социально-экономическому развитию общества, так и долгосрочной способности организаций и индивидуумов развиваться и учиться.

Весьма интересна в этом смысле идея немецкого экономиста Петера Козловски, предложившего понимать культуру как промежуточную экономическую структуру15 между фундаментом и надстройкой (по определению Карла Маркса). Это приобщение культуры к экономической теории позволяет ей не только участвовать в объективных, поддающихся учету процессах — принятии экономических решений, работе рынков и организаций, — но и учитывать влияние культурных фактов. Таким образом, обращаясь к культуре как методу и параметру углубленного анализа, можно конструктивно интегрировать рационально обоснованные расчеты и эмоционально обусловленные ожидания в экономические процессы и институты.

Стратегическое значение культуры для предприятий

С тех пор как знание о культуре стало восприниматься как очевидное преимущество в борьбе за рынки сбыта, клиентов и сотрудников, оно приобрело стратегическое значение для предприятий. В качестве дополнительного ресурса расцениваются культурное разнообразие и многонациональный состав предприятия — по мнению практиков, это повышает инновационный потенциал и усиливает эффект синергии внутри компании. Знания о других культурах позволяют уменьшить издержки трансакции между предприятиями, выработать стратегию сбыта в конкретной стране, что особенно важно с учетом глобализации производства. Наконец, как экономический ресурс стала восприниматься межкультурная компетенция.

Поскольку, начиная с 1990-х годов проблемы культуры все больше учитываются в предпринимательской практике и управлении персоналом, а культурное разнообразие понимается как конкурентное преимущество, встает вопрос о наиболее эффективном его использовании. Культурное разнообразие коллектива воспринимается в этой связи не как самоценность, а как возможность использования сильных сторон каждой культуры в интересах компании. Основные вопросы, которые решаются на предприятии, возникшем в результате слияния двух или более фирм, — это какая культура больше подходит для дальнейшего развития структур, стиля работы и руководства, кто к кому должен приспосабливаться и на каком языке следует общаться. Каждый неверный ответ может стать источником конфликтов — их нередко называют межкультурными. И хотя каждое предприятие делает выбор в соответствии со своей спецификой и самостоятельно решает, какие стили обогащают предпринимательскую культуру, а какие нет, культурное разнообразие принципиально преподносится как особое преимущество.

Культура воспринимается как недооцененный ресурс из-за издержек трансакций в области интернационализации сотрудничества между предприятиями. Издержки трансакции возникают на свободном рынке между продавцами и клиентами, ведущими переговоры о ценах или заключающими коммерческие соглашения в форме договоров, если из-за недоверия между сторонами отношения приходится оформлять с использованием формальных правил и инструкций, о чем убедительно пишет Фрэнсис Фукуяма в своей книге «Доверие»16. Чтобы максимально снизить эти издержки, следует использовать знания о культурах для формирования доверия между деловыми партнерами — представителями разных культур. Этой цели можно достичь, сократив дистанцию и устранив чувство неуверенности между переговорщиками за счет взаимно предсказуемого поведения, соответствующего культурным нормам и ценностям собеседника. Это поможет сформировать доверие, необходимое для дальнейшего эффективного сотрудничества.

Тем временем как экономический ресурс стала восприниматься и культурная компетенция. Она эффективно регулирует деятельность работника, делая ее адекватной ситуации, а также мотивирует его к саморазвитию. Культурные знание и сенсибилизация становятся необходимы предприятию по двум причинам: во-первых, для минимизации издержек трансакции на основе доверительного сотрудничества, во-вторых, для достижения эффекта синергии, который возникает не только из-за принадлежности сотрудников к разным культурам, но и в результате сознательного использования этого фактора компаниями. В связи с этим усиливается стремление транснациональных предприятий к так называемой межкультурной коммуникативной и деятельной компетенции как новой ключевой компетенции ее руководящих работников и сотрудников.

Культурный поворот

Ранее уже отмечался тот факт, что исследование роли культуры в развитии экономики вызвано как минимум двумя причинами. Не только экономисты обратили свой взгляд на культуру, но и культурологи, изменив ракурс исследований, начали изучать культуру в связи с экономикой. В настоящее время социогуманитарные науки все чаще приме­няют культурологические подходы к исследованию широкого круга культурных объектов и активно участвуют в междисциплинар­ном диалоге. Эту тенденцию некоторые западные исследователи стали назы­вать «культурным поворотом» (cultural turn). Ученые стали обращаться к поня­тию «культура» так часто и в столь разных ситуациях, что, кажется, устрани­лись от анализа понятия «общество», которое было центральным в науч­ных дискуссиях в 1960–1970-е годы. Сегодня эко­номисты в своих исследованиях апеллируют к таким понятиям, как культура, язык, символы, традиции, и, стараясь соответствовать духу времени, привле­кают к своим дискуссиям представителей самых разных социогуманитарных наук. Внимание современных исследователей сосредоточено на проблемах «лингвистического поворота», постмодерна, деконструктивизма, культурного поворота. В частности, говоря о последнем, специалисты отмечают: под­тверждением того факта, что культурный поворот произошел, является при­нятие и широкое распространение культурологических теорий и методов от Cultural Studies англо-американских исследователей17 до социальных теорий П.Бурдье, М.Фуко и немецких дискуссий о культурологическом обновлении гуманитарных и социальных наук18.

Марксистская традиция постулирует примат экономической системы и приписывает культуре функцию надстройки. Современные исследователи, напротив, заявляют о готовности изучать «культурные факты» не как функцию от социальной структуры или экономической основы, но как самостоятельные величины и анализировать их собственное значение. Признав, что культура не является всего лишь надстройкой, ученые стали исследовать связи между экономикой и культурой, в том числе латентные, предоставив возможность специалистам в этих областях сделать интересные открытия.

Культурный поворот представляет собой не смену парадигм, а перефокусировку исследований, смену подходов. При всем многообразии и гетерогенности процессов, формирующих культурный поворот, они обладают некоторыми общими чертами. Их описал немецкий исследователь Андреас Реквиц19, автор ряда интересных работ о трансформации культурологических теорий, на которые мы ориентируемся в этой статье.

Во-первых, поворот предполагает усиление внимания к определенным предметным областям и явлениям. Эта характерная черта помогает понять процесс формирования поворотов, которые начинаются с вычленения или открытия новых предметных областей. Изменились темы исследований: интерес к социальной структуре общества уступил место анализу его культурных особенностей. Заметные изменения произошли в ряде подобластей социологии и экономики — в частности, в анализе экономических организаций. При проведении социологических исследований на предприятиях ученые стали обращать особое внимание на «когнитивные карты», формирующие практику организаций и способствующие достижению предпринимательского успеха. Были проанализированы культурные особенности, присущие разным экономическим стилям, организационным культурам и практикам. Эти исследования во многом изменили классическое представление об организации как о механизме, приводимом в движение нормативными управленческими регламентами. Произошла культурологизация этнологии — она вывела на первый план символическую сущность культуры (вспомним работы В.Гуденафа, М.Дуглас, но прежде всего К.Гирца). Ученые обратили внимание на эпистемологические предпосылки этнологических исследований и начали предметно обсуждать проблемы понимания инородных систем. В определенном смысле этнология стала ведущей социальной дисциплиной, развивающей новые направления в культурологических исследованиях20.

Во-вторых, поскольку в науке и теории познания происходит отказ от позитивистских методов исследования, естественной особенностью социально-культурологических теорий стала их антипозитивистская направленность. Научные теории в качестве символических феноменов создают упорядоченность в социальных процессах. Поэтому действенность научного высказывания устанавливается не через сравнение высказывания с фактом, а на основе социально-культурных критериев соразмерности высказываний.

В-третьих, культурный поворот оказывает серьезное влияние на социологическую методологию. Социологи поняли, что имеют дело не со свободными от смыслов явлениями, а с объектами исследования, которые и сами обладают смыслом, и активно его производят. Именно поэтому ученые все чаще обращаются к качественным (герменевтическим и интерпретативным) методам, которые используются в том числе для анализа межкультурного экономического сотрудничества, предпринимательской культуры, культурного разнообразия, продуктов потребления, маркетинговых стратегий и многий других экономических феноменов. В области социальных теорий эти качественные методы выступают противовесом концепциям, объясняющим социальные феномены влиянием природных факторов или редуцирующим смысл до регулируемой нормами деятельности. Культурологический подход, напротив, утверждает, что социальный мир воспроизводится через «коллективно существующий смысловой порядок вещей, системы различий, смысловые паттерны, систематизацию знаний и семантик»21. Тот тип социальной теории, который формируется в ходе культурного поворота, можно обобщенно назвать культурными теориями22. На наш взгляд, к ним можно с полным основанием отнести качественные, герменевтические методы анализа, используемые в исследованиях межкультурных взаимодействий в экономике, предпринимательской культуры, потребительских товаров, подбора персонала и управления организациями, маркетинга и т. д.

В-четвертых, важным подтверждением произошедшего культурного поворота является формирование подхода к понятию культуры, соответствующего духу постмодерна. Отныне культура рассматривается как текучий, обусловленный конфликтующими ценностями феномен. Такой подход характерен для исследований, использующих потенциал качественных, герменевтических методов для анализа объектов экономической сферы.



Методы исследования объектов культуры в экономике

Экономисты и культурологи, изучающие культуру и культурные объекты в экономике, столкнулись с насущной необходимостью выработать релевантные методы их анализа. Немецкий исследователь Клаус Ханзен, изучающий связи между экономикой и культурой, в своей интересной работе «Культура и культурология: введение», отмечает: «Как психологи, так и экономисты фактически расколоты на естественно-научную фракцию, которая хотела бы только считать и учитывать, и гуманитарную, которая понимает ошибочность подобного идеала объективности»23. То есть в исследовании культуры существует два основных направления. Представители первого предпочитают иметь дело с моделями культуры или культурными образцами и утверждают, что хотя культура и является бессознательным «программированием» восприятия, мышления и поведения индивидов, ее можно изучить. Главное предположение «естественно-научной фракции» состоит в том, что существует разделяемая всеми членами группы система взглядов и разнообразных культурных паттернов и что методика их измерения может быть применена ко всем образцам одинаковым способом; в конечном счете это позволяет достичь большей степени обобщения. Важнейшая задача изучения культуры — понимание чужого поведения — решается с помощью определенных параметров, описывающих сущностные характеристики отдельных культур.

Хотя по-прежнему преобладающая в исследованиях культуры в экономике позитивистская методология часто критикуется различными исследователями, стремление к так называемому идеалу научности дало свои положительные результаты. И дело не только в хорошо отработанных методах построения разнообразных мо­делей культуры, но и в осознании действительных границ приме­нимости точных методов изучения к сложным явлениям культуры. При проведении исследований культуры в экономике ученые стали чаще прибегать к качественным, герменевтическим методам. Эти, по определению К.Ханзена, представители «гуманитарной фракции» пытаются управлять культурой, приводя индивидуальные цели сотрудников в соответствие с задачами предприятия на основе достижения культурной гомогенности. Прежде всего их интересуют трансформации организационных структур, ведь с точки зрения интерпретативной перспективы задача состоит в понимании смысла организационной деятельности (изучении процесса). При этом культура организации — это не инструмент управления, а социальные конструкции, созданные работниками предприятия, которые необходимо объяснить «насыщенными описаниями» (К.Гирц) и зафиксировать в их (символических) пересечениях Огромным потенциалом для развития исследований культурных объектов в экономике с позиций «гуманитарной фракции» обладает этнология. Она предлагает экономике и бизнесу новые подходы к анализу производственных и организационных процессов, дающие представление о проблемах, недоступных для исследований с применением количественных и производственно-экономических методов. Использование полевых исследований, долговременного включенного наблюдения и глубинных интервью ознаменовало поворот в изучении культуры в экономике, в результате которого сфера культурного расширилась, выйдя за пределы искусства и литературы, охватив экономику, социальные отношения и предоставив возможность для интерпретации генерализации в рамках единичного случая. В этнологических исследованиях, часто называемых интерпретативными, ученые «насыщенно» описывают всю совокупность взаимодействий между изучаемыми объектами, а полученные данные используют для выстраивания холистической концепции культуры как «символической ткани смыслов». Хотя преимущество данного подхода — возможность более полного описания и объяснения культур на основе контекста — весьма существенно для анализа культурных объектов в экономике, оно во многом нивелируется его недостатком — сложностью сравнения с выявленными объектами других культур.

Экономические науки и культурология

При внимательном изучении работ, посвященных роли культуры в развитии экономики, можно отметить несколько существенных моментов.

Во-первых, постановка вопросов, связанных с данной проблематикой, вызвана прежде всего экономической необходимостью, обусловлена интересом предприятий к эффективному решению таких проблем, как реализация маркетинговых стратегий, наём квалифицированных сотрудников, их межкультурная сенсибилизация и т. д. При этом интерес к культурологическим исследованиям в их совокупности фактически отсутствует.

Во-вторых, сравнивая активность культурологов и экономистов в изучении проблем взаимодействия культуры и экономики, легко заметить, что первые менее активны в рассмотрении культурных объектов в экономическом контексте. В свою очередь экономисты получают знания о культуре не из академического интереса к культурному многообразию, а с целью сохранения власти над инокультурными сотрудниками, заказчиками и ради доминирования на глобальных рынках. Предприятия нередко стремятся противопоставить собственную культуру чужой с целью достижения преобладания или формирования компромиссных моделей. Они стремятся к реализации собственных организационных принципов и к более эффективному осуществлению присущего им стиля руководства в чужом культурном контексте.

В-третьих, в науке об организации производства культурологические исследования наиболее активно ведутся в областях, связанных с персоналом и организациями, маркетингом и межкультурным менеджментом. Однако не следует проявлять излишний оптимизм в отношении этих работ. Большинство новейших исследований не соответствует требованиям сегодняшнего дня: едва ли в них предметно обсуждаются важные для экономических наук культурологические подходы. Такое положение дел можно объяснить тем, что к настоящему моменту культурологические исследования с точки зрения теории организационных культур стали эффективными только в некоторых областях экономики. Описанная в данной работе культурологическая опция представляет собой инновацию для производственных и экономических учений.

В-четвёртых, сегодняшняя ситуация с исследованиями объясняется в том числе и тем, что едва ли культурология действительно влияет на формирование экономических теорий. Например, уже несколько десятилетий экономисты проводят исследования по межкультурному менеджменту, изучающему культурные различия и межкультурные взаимодействия в экономике. Данной теме посвящены многочисленные работы, которые публикуются в специальных научных журналах, в университетах и бизнес-школах преподаются такие дисциплины как межкультурный менеджмент и межкультурная экономическая коммуникация, популярность которых объясняется все теми же практическими потребностями и свидетельствует о важности изучения взаимодействий между культурой и экономикой.



В данной работе были высказаны определенные соображения об отношениях культурологии и экономических наук. Две эти сферы человеческой деятельности пока еще далеки друг от друга. Необходимость их сближения — вызов не только для экономистов, но и для культурологов, представителей других гуманитарных наук. Налаживание взаимосвязей между предприятиями, экономикой, культурой и обществом только начинается.

1 Schanz, Günther. Betriebswirtschaftslehre als Sozialwissenschaft. — Stuttgart; Mainz: Kohlhammer, 1979. — S. 9.

2 March, James G. Organisation und Individuum. Menschliches Verhalten. — Wiesbaden: Betriebswirtschaftlicher Verlag Gabler, 1979; Simon, Herbert Alexander. Entscheidungsverhalten in Organisationen. — Landsberg am Lech: Verlag Moderne Industrie, 1981.

3 Cary, Chris. War of cultures. — Berlin: Pro Business, 2007.

4 Zweifel, Thomas D. Culture clash: managing the global high-performance team. — New York: SelectBooks, 2003.

5 Seeley, H. Ned. Culture clash: managing in a multicultural world. — Lincolnwood: NTC Business Books, 1995.

6 LeBaron, Michelle. Transforming Cultural Conflict in an Age of Complexity [Электронный ресурс] URL: http://www.berghof-handbook.net/documents/publications/lebaron_hb.pdf (дата обращения: 07.12.2012).

7 Kimmel, Paul R. Culture and Conflict. — San Francisco: Jossey-Bass Publishers, 2000.

8 Steers, Richard M. Management across cultures: challenges and strategies. — Cambridge; New York: Cambridge University Press, 2010.

9 Deresky, Helen. International management: managing across borders and cultures: text and cases. — Upper Saddle River (NJ): Pearson Prentice Hall, 2007.

10 Solomon, Charlene Marmer. Managing across cultures: the seven keys to doing business with a global mindset. — New York: McGraw-Hill, 2009.

11 Холден, Н. Кросскультурный менеджмент. Концепция когнитивного менеджмента. — М.: Юнити-Дана, 2005. — С. 21.

12 Sen, Amartya K. How Does Culture Matter? In: Kultur — Ökonomie — Ethik. Mün­chen: Hampp, 2007. — S. 30.

13 Там же. S. 31.

14 Там же. S. 39.

15 Koslowski, Peter Wirtschaft als Kultur. In: Transkulturelle Wertekonflikte. Theorie und wirtschaftsethische Praxis. Heidelberg: Physica, 2002. — S. 68.

16 Фукуяма, Ф. Доверие: социальные добродетели и пути к процветанию. — М.: АСТ, 2004. — С. 45.

17 Alexander, J. C. The New Theoretical Movement // Handbook of Sociology. — Beverly Hills, 1988.

18 Hansen, Klaus P. Kultur und Kulturwissenschaft: eine Einführung. — Tübingen; Basel: Francke, 2003; Hart, W. B., Three Levels of Cultural Studies // E-Journal of Intercultural Relations. — 1998. — № 6; Reckwitz, Andreas. Die Transformation der Kulturtheorien: zur Entwicklung eines Theorieprogramms. — Weilerswist: Velbrück Wiss., 2006.

19 Reckwitz, Andreas. Die Transformation der Kulturtheorien: zur Entwicklung eines Theorieprogramms . — Weilerswist: Velbrück Wiss., 2006; Reckwitz, Andreas. Praxis — Autopoiesis — Text: Drei Versionen des Cultural Turn in der Sozialtheorie // Interpre­tation, Konstruktion, Kultur: ein Paradigmenwechsel in den Sozialwis­senschaften. — Opladen; Wiesbaden, 1999. — S. 19–49.

20 Reckwitz, Andreas. Die Transformation der Kulturtheorien: zur Entwicklung eines Theorieprogramms . — Weilerswist: Velbrück Wiss., 2006. — S. 31.

21 Там же. S. 26.

22 Там же. S. 32.

23 Hansen, Klaus P. Kultur und Kulturwissenschaft eine Einführung / Klaus P. Hansen. — Tübingen; Basel: Francke, 2003. — S. 384.