страница2/3
Дата27.08.2019
Размер0.64 Mb.

«Оценка государственного антикризисного регулирования в фрг в 2008-2012 годы»


1   2   3

Эффективность мер стимулирования экономики

На сегодняшний день последствия спада до сих пор не преодолены, начавшийся в 2010 г. рост мировой экономики оказался неустойчивым, а вскоре еврозона и вовсе начала погружаться в долговой кризис, который мы рассмотрим в следующей главе. Тем не менее, представляется, что дать оценку немецким антикризисным мерам и предположить, как будет развиваться ситуация далее, возможно.

Во-первых, немецкое руководство быстро среагировало на угрозу и буквально в течение одного-двух месяцев утвердило ряд нормативно-правовых актов, призванных поддержать экономику и не дать ей рухнуть. Во-вторых, следует отметить, что все меры, предпринятые руководством Германии, были направлены именно на те отрасли экономики и на те слои населения, которым требовалась помощь. Например, как описывалось выше, поддержка была оказана земельным банкам, автомобильной промышленности, семьям с детьми и так далее. В-третьих, следует отдать должное экономистам и политикам, руководившим хозяйством страны на протяжении кризисных лет. Практика показала, что население в трудной ситуации сохранило доверие своему руководству: не наблюдалось ни банковской паники, ни массовых акций протеста, ни каких-либо других явлений, указывающих на то, что ситуация выходит из-под контроля.

Таким образом, в немецких антирецессионных мерах 2008-2010 гг. присутствовало все необходимое для эффективной борьбы с кризисом: оперативность, точность и эффективность. В будущем ФРГ может выступать образцом для других стран, сталкивающихся с подобными проблемами. Многое из того, что применили немцы, было перенято другими государствами. Например, в России также действовала программа по утилизации старых автомобилей и субсидированию покупки новых. Правда, премия в России была ниже и сама программа была запущена значительно позже, но аналогия очевидна.

Государственные программы принесли свои плоды. Перемены произошли быстрее, чем ожидалось: после серьезного спада зимой 2008-2009 гг. немецкая экономика показала рост уже весной 2010 г. Во втором квартале 2010 г. рост валового внутреннего продукта составил 2,2% (по сравнению с предыдущим кварталом) – это рекордный квартальный рост после воссоединения страны 20 лет назад.23

Несмотря на общую сложность обстановки в мировой экономике и на деликатность задачи, стоявшей перед немецким правительством, можно считать, что руководство ФРГ справилось с трудностями, стоявшими перед страной. Федеративная Республика Германия была и остается экономическим локомотивом Европейского союза.

С другой стороны, очевидно, что тех огромных вливаний, которые мы наблюдали со времени принятия первого антикризисного пакета, явно недостаточно. Германии нужно нечто большее, чем десятки миллиардов долларов, направленных на спасение неверно действовавших банков или убыточных предприятий. Немецкое правительство не может до бесконечности платить фирмам за то, чтобы они не увольняли работников. Подводя итог, можно сказать, что немецкое правительство достигло поставленных краткосрочных целей, которые позволят стране успешно пережить неспокойный период, однако необходимость серьезных реформ экономики страны отрицать также нельзя.

Значительные средства, выделенные на поддержку экономики и банковского сектора в период мирового финансового кризиса 2008 - 2009 гг., пробили заметную брешь в государственной казне. Однако, учитывая рекордно низкую стоимость обслуживания госдолга (инвесторы сегодня готовы приобретать немецкие долговые обязательства даже по отрицательной ставке), рост налоговых поступлений и уменьшение бюджетных расходов в связи с сокращением безработицы, ситуация не выглядит опасной – по крайней мере пока.

С аналогичными проблемами ФРГ пришлось столкнуться и в ходе разрешения европейского долгового кризиса. Деятельности немецкого руководства по борьбе с кризисом в еврозоне посвящена следующая глава.



Участие в антикризисной политике на европейском уровне

Помощь странам-членам еврозоны

Создание общеевропейского антикризисного фонда

В мае 2010 г. Совет министров финансов ЕС принял решение о запуске Европейского фонда финансовой стабильности (EFSF) – резервного фонда объемом в 440 миллиардов евро, предназначенного для оказания финансовой помощи попавшим в затруднительное положение европейским странам. Тогда же была достигнута договоренность с МВФ о 110-миллиардном кредите для Греции, который предполагалось распределить на три года при условии введения мер жесткой экономии.24 Аналогичные пакеты были оговорены для Ирландии25 и Португалии26 (85 и 78 миллиардов соответственно), а также для Испании (41 миллиард).27 Летом 2010 г. общий объем фонда было решено увеличить с 440 до 780 миллиардов евро.28

Как мы видим, меры были приняты достаточно быстро. Однако проблемы в еврозоне разрастались, и вскоре Греция оказалась в центре внимания политиков и экономистов. Обсуждение предполагаемых мер по сокращению расходов сопровождалось забастовками, которые перерастали в беспорядки. Усилия европейских политиков (в том числе и немецких) получали различные оценки, как положительные, так и резко отрицательные, к примеру: «в центре Афин появился плакат, на котором изображена канцлер Германии Ангела Меркель, одетая в нацистскую форму. На рукаве Меркель фашистская свастика, обрамленная символом Евросоюза. Вероятно, так греки отреагировали на заявление канцлера о том, что ближайшем будущем финансовые операции Греции будут взяты под особый контроль».29

Федеративная Республика Германия действительно принимала активное участие в обсуждении европейской антикризисной политики. К примеру, в феврале 2012 г. бундестаг одобрил выделение нового пакета помощи Греции, на этот раз в размере 130 миллиардов евро. Тогда же было разрешено использование очередного транша из предыдущего пакета (24,4 миллиарда евро). Подавляющее большинство парламентариев высказалось в пользу оказания поддержки: 496 депутатов проголосовали «за», 90 – «против». Проект был поддержан ХДС/ХСС, свободными демократами, социал-демократами и партией «зеленых». Очередной срок выплаты по греческим облигациям приходился на 20 марта, и решение немецкого парламента было важно: Греции необходимы были средства, чтобы избежать банкротства.

Согласно плану, из суммы, составляющей второй пакет, 10 процентов, то есть 13 миллиардов евро, обязался выплатить Международный валютный фонд, а остальные 117 составила доля EFSF. Самую большую долю (29 процентов) предоставила Германия.

Рынки быстро отреагировали на эту новость. Торги на мировых фондовых рынках проходили на фоне роста евро по отношению к доллару. Успокоенные решением германских властей, инвесторы никак не прореагировали на снижение S&P долгосрочного рейтинга Греции до уровня SD, что значит «выборочный дефолт». Государства еврозоны продолжили привлекать заемные средства. В феврале, менее чем через неделю после голосования бундестага, Италия разместила государственные облигации на общую сумму более 6 миллиардов евро. При этом процентные ставки по облигациям снизилась по сравнению с доходностью бумаг, выпущенных за месяц до того: пятилетние бумаги принесут инвесторам 4,19% против 5,39%, десятилетние - 5,5% против 6,08% месяцем ранее. Таким образом, мы можем видеть, как решение немецкого руководства оказать помощь Греции оказывает благотворное влияние на рынки целого региона.

Хотя инвесторы и были успокоены, значительная часть самих немцев была возмущена. Германский парламент пошел против воли большинства своих граждан. Согласно данным агентства «Рейтерс», на тот момент 62% опрошенных немцев выступали против принятого решения.30 Не наблюдалось единства и среди экономистов и политиков. Накануне голосования по поводу оказания помощи Греции член правительства Германии впервые открыто выступил за выход Греции из Еврозоны. Это был Ханс Петер Фридрих, министр внутренних дел ФРГ. «Вне валютного союза шансы Греции на восстановление и усиление конкурентоспособности, безусловно, выше, чем если она останется в зоне евро, — заявил Фридрих журналу Spiegel. — Я не говорю о том, чтобы вышвырнуть Грецию, а о том, чтобы создать стимулы для выхода, которые она не сможет отклонить».31

Также высказывались и до сих пор высказываются опасения, что процесс стабилизации греческой экономики обойдется слишком дорого. Вольфганг Шойбле, министр финансов ФРГ, заявил следующее: несмотря на то, что на начало марта 2012 Греция не израсходовала первый пакет помощи, возможно, для восстановления экономики стране не хватит и второго, и средства придется выделять снова. Чтобы этого избежать, необходимо обеспечить устойчивый рост греческой экономики, чего в ближайшее время не предвидится. Министр также заявил, что деньги сами по себе не способны разрешить кризис, необходима также и политическая воля к качественным изменениям: «Греция должна провести много очень серьезных и болезненных реформ, и мы рассчитываем, что греческое правительство сделает то, что нужно».32

Восстановление греческой экономики, конечно, включает в себя не только накачивание денег, но и изменение структуры греческой экономики, и ФРГ принимает в этом активное участие. Немецкое правительство подготовило около 170 специалистов для помощи в обновлении греческой налоговой системы, которая, по мнению немцев, работает недостаточно эффективно.33 По их мнению, одна из причин греческого кризиса заключается в том, что многие граждане этой страны систематически уклоняются от уплаты налогов.

Греческое правительство было вынуждено согласиться на усиленный контроль над использованием национального бюджета: «Для обслуживания внешних долгов заводится специальный счет с тем, чтобы европейские целевые кредиты не испарялись в обычных расходных статьях греческого бюджета. Фактически это равнозначно отказу от части государственного суверенитета, что Гунтрам Вольф из научно-исследовательского института Bruegel считает проблематичным и рискованным. «Греки пошли на это, потому что оказались прижатыми к стенке, – заявил он. – В будущем это может измениться», полагает эксперт».34

В результате можно отметить противоречивость ситуации, сложившейся вокруг как Греции, так и других пострадавших от кризиса стран. С одной стороны, очевидно, что простым вливанием десятков миллиардов евро экономику не «вылечить»: нужны глубокие реформы, экономический рост и сбалансированный бюджет. С другой же стороны, очевидно, что в ближайшее время рыночная конъюнктура не улучшится, поэтому странам-аутсайдерам все-таки придется помогать, из-за этого второй пакет и был принят без задержек. Германия, со своей стороны, делает все возможное для того, чтобы стабилизировать ситуацию и не дать кризису привести к краху еврозоны.

В долгосрочном периоде европейцам следует надеяться не столько на материальную помощь кризисным экономикам, сколько на качественные изменения в их политике. Это касается и взаимодействия стран между собой. В следующем параграфе будет рассказано, что предпринимает Германия для улучшения взаимопонимания в Европе.

Совместная работа в рамках Евросоюза и еврозоны

Усиление бюджетной дисциплины. Сотрудничество с Францией

В 2011-2012 гг. взгляды в Европе были прикованы к лидерам Германии и Франции как к руководителям двух сильнейших экономик еврозоны. Неофициально немецкий канцлер и тогдашний французский президент часто именовались «Меркози». На тандем из лидеров двух сильнейших стран еврозоны возлагались большие надежды. Хотя многие журналисты отмечали, что самим Ангеле Меркель и Николя Саркози такое сотрудничество давалось нелегко, это не помешало им сойтись на том, как помочь странам, завязшим в долгах (хотя ничего принципиально нового предложено и не было).

По их мысли, Франция и Германия должны стать гарантами стабильности во всем Евросоюзе, а для этого нужно было многое в нем изменить. «В нынешней экстремальной ситуации – а она действительно экстремальная, – мы должны вернуться к самому главному – к основам», – заявил Саркози. «Именно поэтому Франция и Германия приводят доводы в пользу нового европейского договора. Европу нужно основать заново!» Также он выразил намерение создать в Европе «реальную экономическую власть», и Меркель его, в принципе, поддержала, хотя и более сдержанно: она намерена создать «европейский фискальный союз с жесткими правилами». Все его страны-участницы должны «взять за правило принимать бюджеты с нулевым дефицитом».35

Итак, что же конкретно предложили «Меркози» Европе? Во-первых, усиление бюджетной дисциплины. Страны еврозоны должны более осмотрительно планировать свою бюджетную политику. Это должно гарантироваться наделением наднациональных органов правом налагать на страны-нарушители санкции. Во-вторых, расширение практики принятия решений большинством голосов, чтобы исключить ситуации, когда одна страна может заблокировать принятие важного решения. Это все, что можно рассказать о предложениях Франции и Германии в общих чертах, согласия между Берлином и Парижем в деталях не было достигнуто. Германия выступила за жесткий наднациональный контроль над бюджетом проблемных стран, а Франция выразила намерение оставить национальным правительствам больше свободы, передав наднациональным органам только отслеживание соблюдения установленных критериев бюджета.

Предложенную Меркель программу нельзя назвать новой. Подобные критерии, регламентирующие правила поведения стран-членов валютного союза, были установлены еще в 1992 г. в Маастрихтском договоре: максимум трехпроцентный дефицит бюджета, шестидесятипроцентный потолок госдолга, также инфляция не более, чем на 1,5 процента выше усредненного показателя трех стран-лидеров. Кроме того, позже Маастрихтские критерии были дополнены возможными санкциями по отношению к нарушителям «правил поведения» в еврозоне. На страны-нарушители должны были налагаться штрафы в пользу европейского бюджета.

Однако на данный момент обсуждение этого проекта представляется сомнительным. На последних президентских выборах во Франции победил Франсуа Олланд, убежденный противник сокращения бюджетных расходов. Олланд всерьез намерен изменить бюджетный пакт, подписанный в Брюсселе при активном участии Меркель и Саркози (о нем ниже). Канцлер, с одной стороны, заявляет, что договор изменению не подлежит, с другой стороны, соглашается с необходимостью стимулирования экономического развития. При этом на встречах лидеры держатся достаточно официально, без демонстрации личной симпатии. Да и в 2012 г., во время предвыборной кампании во Франции, Меркель поддержала Саркози как партнера в плане европейской политики.

Проблема заключается в том, что ни одно государство Евросоюза не способно значительно повлиять на ситуацию, действую в одиночку. Франция – одна из сильнейших стран еврозоны, но и она вынуждена сотрудничать с соседями, в первую очередь – с ФРГ. Сотрудничая друг с другом, Берлин и Париж могут добиться утверждения почти любого проекта, однако если они не могут прийти к согласию, то страдает вся еврозона.

Так или иначе, можно сделать два важных вывода. Во-первых, Германия и Франция дали понять, что Европе необходимо провести «работу над ошибками», то есть заставить работать то, что было утверждено, но на практике так и не заработало. Предложенные и принятые на саммите в Брюсселе в 2012 г. меры полезны, однако сами по себе они вряд ли помогут вытащить Европу из кризиса. Оказать поддержку и поддержать стабильность – возможно, однако этого недостаточно. Во-вторых, очевидно, что у руководства этих двух государств очень разные, во многом противоположные взгляды на антикризисную политику. При этом ФРГ и Франция, как сильнейшие страны в еврозоне, вынуждены сотрудничать, и, возможно, в будущем и германскому канцлеру, и французскому президенту придется пойти на определенные уступки. Один из «камней преткновения», Бюджетный пакт, описан в следующем параграфе.

Итоги саммитов в Брюсселе. Поиск путей к финансовой интеграции

«2 марта 2012 г. на саммите ЕС в Брюсселе лидеры 25 (из 27) стран Европейского Союза поставили свои подписи под Бюджетным пактом (The Fiscal Compact). Этот документ, который был принят по инициативе канцлера Германии Ангелы Меркель и президента Франции Николя Саркози, направлен на обеспечение более строгой финансовой дисциплины в странах ЕС. «Восстановление уверенности в будущем еврозоны приведёт к экономическому росту и созданию новых рабочих мест, – заявил председатель Европейского Совета Херман Ван Ромпёй. – Это и есть наша конечная цель. А преодоление бюджетного дефицита и выход из долгового кризиса – лишь промежуточные цели, а не самоцель»».36

Пакт является как дополнением к Лиссабонскому соглашению и предполагает жесткие нормы бюджетной дисциплины и санкции за их неисполнение, которые, с точки зрения немецкого руководства, должны предотвратить рецидивы безответственного расходования бюджета в будущем. Дефицит бюджета ограничен 0,5% ВВП, предельно допустимый размер государственного долга устанавливается на уровне 60% от ВВП. Пакт предусматривает наднациональный контроль над бюджетами стран и делает санкции за неисполнение автоматическими. «Это очень хороший результат», – прокомментировал итоги саммита глава ЕЦБ Марио Драги. Канцлер ФРГ Ангела Меркель считает решения саммита прорывом. Она заявила, что европейским лидерам удалось усвоить ошибки прошлого и избежать вредных компромиссов. «Теперь, два месяца спустя после начала переговоров, мы можем с уверенностью сказать, что процесс завершен. Это важный шаг к стабильному союзу. Мы показали другим странам, смотрящим на единую Европу, её сплочённость», - уверена канцлер.37

Казалось бы, подписание документа может считаться успехом немецкой дипломатии, однако подписание не означает вступления в силу. На текущий момент только 17 стран из 25 подписавших ратифицировали пакт.38 Великобритания и Чехия сразу высказались против проекта и даже не стали его подписывать. Многие чиновники Евросоюза также возражают против условий пакта. Так, Ласло Андор, комиссар Еврокомиссии по социальным вопросам, раскритиковал идею о том, что санкции помогут обеспечить соблюдение новых, более жестких правил. «Автоматические санкции – это смешно. Бюджетному союзу нужен коллективный, демократический процесс принятия решений, который сможет отвечать насущным проблемам и контролировать совокупный спрос», – заявил Андор.39

Действительно, хоть соглашение и было подписано, а большая часть стран его ратифицировала (включая Францию, первоначально заявившую, что на такие условия французский народ не согласен), европейцам еще предстоит сделать очень многое для того, чтобы прийти к согласию относительно применяемых мер, а также по поводу того, как обеспечить их функционирование на практике. «Саммит был только первым шагом к финансовой интеграции, проблеме, которую мы должны решить, но это будет длительный и непростой процесс», – заключает глава отделения по стратегии европейских ставок в Deutsche Bank Мохит Кумар.40

Встреча в Копенгагене. Достижение компромисса

За Брюссельскими саммитами последовала встреча министров финансов стран еврозоны в Копенгагене 30 марта, на которой было согласовано установить потолок европейского антикризисного фонда на отметке 800 миллиардов евро. Изначально обсуждалась сумма в 1 триллион евро, однако Германия сочла такой объем неоправданно завышенным.41

В выделенную сумму вошли 500 миллиардов евро из вновь создаваемого фонда Европейского стабилизационного механизма (European Stability Mechanism, ESM); 200 миллиардов предоставил уже описанный Европейский фонд финансовой стабильности (EFSF). Помимо этого, в общую сумму включаются 100 миллиардов евро в виде помощи, уже выданной Греции. Таким образом, из 800 миллиардов евро около 300 — уже выданные или гарантированные средства, а объем новых составляет полтриллиона евро.

Также было принято решение ускорить формирование ESM, задуманного как постоянно действующий инструмент. На встрече было объявлено следующее: «фонд начнет работу с 1 июля этого года, а его капитализация, как планируется, будет завершена к середине 2014 г. Временный механизм EFSF будет существовать параллельно до середины 2013 г., чтобы помощь ESM «выйти на полную мощность» и обеспечить дополнительную защиту странам еврозоны от угрозы повторного кризиса. 240 миллиардов евро, оставшихся в EFSF, будут отложены на случай обострения ситуации в Испании и Италии», цитирует Financial Times.42 ESM начал свою работу в сентябре 2012 г. На сегодняшний момент через ESM было утверждено две программы: помощь испанским банкам в размере 100 миллиардов евро43 и поддержка Кипра, на которую выделено 9 миллиардов.44

«Евросоюзу вместе с поддержкой Международного валютного фонда этих средств будет достаточно, чтобы в случае необходимости позаботиться о крупных проблемных европейских экономиках в течение ближайших 3 лет», – отметил главный экономист Commerzbank Кристоф Вейл.45 Его позицию, однако, разделяют не все.

«Этого решения недостаточно, чтобы окончательно успокоить рынки», – заявил главный экономист Berenberg Bank Холгер Шмидинг.46 Многие инвесторы рассчитывали, что антикризисный фонд будет увеличен до 940 миллиардов – 1 триллиона евро, как обсуждалось изначально, но против чрезмерного расширения размеров европейского фонда на фоне постепенной стабилизации рынков выступила Германия.

«Сконцентрироваться нужно на решении вопроса о качестве работы фонда, а вовсе не на его размерах», — объяснял ранее глава департамента бюджетной политики министерства финансов ФРГ Людгер Шукнехт.47 По мнению германских финансистов, увеличение фонда до 800 миллиардов евро будет хорошим решением, которое вернет доверие к еврозоне. Министр финансов Вольфганг Шойбле заявил: «Триллион евро – это слишком много. Выделять все больше и больше средств – не выход».48

Существует мнение, согласно которому увеличение антикризисных фондов до 800 миллиардов евро – это компромисс между ФРГ и остальными странами еврозоны. 800 – это максимальный объем, на который была готова согласиться Германия и минимальный приемлемый для остальных: «Сегодняшнее решение является классическим европейским компромиссом. Это был максимум, на который было согласно немецкое правительство, и это минимум, приемлемый для большинства других стран еврозоны», - сказал Карстен Брцеский, экономист ING bank.49 Как и в упомянутых выше ситуациях, хорошо видно, что на одну и ту же ситуацию существуют диаметрально противоположные точки зрения. На мой взгляд, это нервирует участников рынка, поддерживая неопределенность касательно будущего еврозоны и всего Евросоюза – тем более что согласия среди политиков нет, и не похоже, что в ближайшее время его удастся достичь. Особенно явно это видно на примере финансового кризиса на Кипре, разгоревшегося в 2012-2013 гг.



Последние события. Кипрский кризис

Американский ипотечный кризис 2007-2008 гг., как уже говорилось выше, привел к эффекту домино в мировой экономике, повлияв и на Европейский Союз. Кипрская экономика вошла в рецессию в 2009 г., сократившись на 1,67%. Особенно сильно пострадала туристическая отрасль, что вызвало рост безработицы. Экономический рост в 2010-2012 гг. был слабым и не достиг уровня первой половины 2000-х. Имея небольшое население (около одного миллиона) и скромную по размерам экономику (менее 0,5 процента от экономики еврозоны), Кипр стал известен миру как большая оффшорная зона, чья экономика базировалась на финансовом секторе. Объем банковского сектора Кипра превышает его ВВП в пять раз, причем кипрские банки активно инвестировали в заграничные экономики. Когда ударил мировой финансовый кризис, кипрские банки понесли серьезный урон, во многом из-за обесценивания греческих государственных облигаций и проблем греческих банков.

Изначально власти Кипра запросили в качестве помощи 17 миллиардов евро. Первый план спасения, предложенный Германией, предполагал выделение стране 10 миллиардов; разницу в 7 миллиардов предлагалось изыскать самостоятельно путем обложения вкладов единовременным налогом (9,9% для вкладов более 100 тысяч евро и 6,75% на остальные вклады). После мартовского голосования парламент Кипра ответил отказом на данное предложение. Согласно второму плану поддержки, утвержденному в конце марта, Кипр должен изъять 20 процентов от вкладов более 100 тысяч евро в Bank of Cyprus, крупнейшем банке страны, и 4 процента вкладов, превышающих 100 тысяч евро, в других кредитных учреждениях.50 Среди других условий получения страной помощи – закрытие Laiki Bank, разделение его на «хороший» и «плохой» банки, реорганизация Bank of Cyprus.51

Как мы видим, ситуация вокруг Кипра сложилась напряженная, а принятые антикризисные меры оказались во многом уникальными. Как и в случае с другими странами, которым понадобилась помощь, Кипру пришлось согласиться на ряд болезненных шагов, но конфискация вкладов была применена впервые. Очевидно, на Кипре мы имеем дело не только с экономической проблемой, но и с политической.

Известно, что до кризиса российские банки, компании и частные лица охотно пользовались Кипром как удобной юрисдикцией для вложения своих средств. По подсчетам агентства Moody’s, российских денег на острове может быть более тридцати миллиардов долларов.52 На Западе распространены предположения, что значительная часть этих денег может быть связана с криминалом.53 В результате страны, оказывающие Кипру помощь, оказываются в неоднозначной ситуации. С одной стороны, поддержка Кипра необходима, чтобы сохранить доверие к евро, с другой – граждане той же Германии не понимают, почему после Греции они должны платить еще и за спасение активов российских вкладчиков.

В частности, канцлер Ангела Меркель была раскритикована немецкой оппозицией. Социал-демократ Карстен Шнайдер заявил: «Мы не можем использовать деньги немецких налогоплательщиков, чтобы спасти вклады российских преступников в кипрских банках».54 «Госпожа Меркель в какой-то степени лично ответственна за то, что на Кипре деньги теряют рядовые вкладчики местных банков, в то время как банкиры вновь могут выйти сухими из воды» — заявил лидер СДПГ Зигмар Габриэль.55

Однако Меркель не может просто отвернуться от Кипра: если пострадают деньги влиятельных российских вкладчиков, под угрозой могут оказаться отношения ФРГ с Россией. Вдобавок если бы страна начала активно искать помощи у России, то это создало бы опасный прецедент, член Еврозоны мог бы впасть в зависимость от третьей стороны. Тем более что в 2011 г. Россия уже выделила Кипру заем в размере 2,5 миллиардов евро. «Кипр должен вести переговоры о выходе из кризиса исключительно с Евросоюзом и международными кредиторами», без привлечения «третьих сторон», включая Россию, заявила Меркель в телефонном разговоре с Никосом Анастасиадисом, президентом Кипра.56

Таким образом, очевидно, что проблемы небольшого государства, совсем недавно вступившего в еврозону, могут кардинально повлиять на расклад сил в стране, которая является крупнейшей экономикой континента и основным кредитором европейской периферии. Критика проводимой Меркель политики происходит в весьма неподходящий для блока ХДС/ХСС период: до очередных выборов в бундестаг остается всего полгода. Канцлера и раньше критиковали за то, что под ее руководством деньги немецких налогоплательщиков уходят на то, чтобы спасать от банкротства страны, которые не способны соотносить свои доходы с расходами. Кипр в любом случае не потребовал бы больших затрат по сравнению со спасением той же Греции или с антикризисными мерами самой Германии, однако решающую роль сыграло именно то, что Кипр является оффшором, в котором лежат российские деньги, полученные, по мнению европейцев, незаконным путем. В результате Ангеле Меркель приходится соблюдать баланс между спасением европейской страны от банкротства и необходимостью поддерживать рейтинг. В данной ситуации конфискация части вкладов – вполне оправданная мера, призванная продемонстрировать избирателю жесткость канцлера и дать понять, что немецкая щедрость небезгранична. Однако на кону стоит не только карьера нынешнего канцлера, но и будущее всей еврозоны.



Эффективность поддержки стран-должников

Проблема в том, что европейские чиновники и лидеры европейских стран почти не предпринимают реальных шагов, способных действительно ликвидировать причину проблем. Вместо этого они занимаются устранением симптомов, косметическим ремонтом старой системы. В качестве исключения можно привести, разве что, Марио Монти, бывшего Председателя Совета Министров и министра экономики и финансов Италии. Пользуясь поддержкой парламента, Монти сумел провести в своей стране ряд серьезных реформ, в частности, на рынке труда, невзирая на сопровождающие их протесты. У него не было нужды беспокоиться о собственной популярности среди избирателей, поскольку он заранее заявил, что в выборах 2013 г. участвовать не будет.57 Ангела Меркель такого себе позволить не может.

«Суть в том, что северные страны, сильные страны во главе с Германией вынуждены снова и снова выкупать долги Греции, Португалии… А если нет – они попросту рискуют распадом еврозоны, и в таком случае им, к сожалению, придется выкупать долги собственных банков, которые имеют огромные риски по причине капиталов, размещенных в этих слабых странах. Им так и так приходится все время кого-то выкупать, но в Германии, например, избиратели тревожатся, им не нравится то, что видится им постоянным и неизменным выкупом долгов других стран на их деньги», - рассказывает экономист Гэри Шиллинг.58

Европейский механизм финансовой стабильности – это весьма заметный шаг, позволяющий укрепить европейскую интеграцию. Периферийные страны Европы оказались неспособны пополнять свой бюджет, они больше не могут занимать средства на открытом рынке. Поэтому и были созданы EFSF и ESM, призванные оказать финансовую поддержку нуждающимся странам Европы.

EFSF и ESM выполняют важную функцию, предоставляя жизненно необходимые средства на приемлемых условиях. Предоставление помощи сопровождается рядом условий: от стран требуют соблюдать меры жесткой экономии, сокращать бюджетные расходы и так далее, но этого мало. В результате отчеты и прогнозы международных организаций выглядят смешанно. С одной стороны, отмечаются успехи пострадавших стран в преодолении кризиса: «Греция достигла успеха в сокращении государственного долга и повышении своей конкурентоспособности»;59 «Европейские фондовые рынки закрылись на самом высоком уровне со времен краха Lehman Brothers в 2008 г.».60 С другой стороны, проблемы и провали игнорировать невозможно: «Еврозона рискует впасть в длительный застой»;61 «Греции не удается эффективно бороться с уклонением от уплаты налогов»;62 «Долговая спираль может вынудить Португалию запросить новый пакет помощи».63

По сути, на данном этапе страны еврозоны занимаются тем, что продолжают выделять должникам все больше средств, не предпринимая решительных действий. Как следствие, эффект от этих мер оказывается двойственным: с одной стороны, коллапса евро удается избежать, с другой стороны, ясно, что бесконечно так продолжаться не может. С одной стороны, определенные успехи прослеживаются. Еще в прошлом году многие наблюдатели уверенно прогнозировали распад еврозоны в ближайшие 10-20 лет, сейчас столь мрачных предсказаний нет. С другой – Кипр стал уже пятой страной, которой понадобилась помощь кредиторов.

По мнению автора, говоря об успешности антикризисных мер еврозоны, можно провести параллель со стимулирующими мерами Германии, описанными выше. С одной стороны, краткосрочные цели достигаются более или менее успешно, ситуацию удается контролировать. С другой – не видно решительных шагов, которые позволят предотвратить аналогичные проблемы в будущем.

Перспективы экономического развития ФРГ в рамках европейской интеграционной группировки
Реформирование еврозоны и ее будущее

Как уже говорилось выше, основная причина того, что кризис в еврозоне стал в принципе возможен – это несовершенство, незавершенность интеграции. В связи с этим возникают вопросы, какие изменения должны быть внесены в европейский механизм управления, чтобы ликвидировать последствия текущего кризиса и сделать его повторение в будущем невозможным.

В 2011 г. агентство Reuters сообщило, что Франция и ФРГ, возможно, обсуждают возможность создания «малой еврозоны»: менее крупной, но более интегрированной по сравнению с нынешней. «Франция и Германия на протяжении последних месяцев ведут интенсивные консультации по этому вопросу на всех уровнях», – заявил высокопоставленный представитель ЕС на условиях анонимности. Он подчеркнул, что «нужно двигаться очень осторожно, но необходимо создать список тех стран, которые либо не хотят, либо просто не могут быть членами еврозоны». Чиновник также отметил, что данные дискуссии проводятся лишь на «интеллектуальном», не на конкретном или техническом уровне. Представитель министерства финансов Франции опроверг сам факт «ведения дискуссий о сокращении числа членов еврозоны»».64

Журналисты Reuters отмечают, что Николя Саркози, будучи президентом Франции, уже сообщал о подобном проекте. Выступая с речью в Страсбурге в ноябре 2011 г., Саркози заметил, что единственной подходящей моделью для будущего Евросоюза является так называемая «Европа двух скоростей» (a two-speed Europe), при которой одни европейские государства продвигаются в развитии быстрее других.

Такие радикальные планы, естественно, встретили сопротивление как со стороны стран-членов еврозоны, имеющих потенциальную возможность не войти в «сокращенную» зону евро, так и со стороны представителей самого ЕС. Председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу раскритиковал такую идею и предостерег Европу от раскола. «Весь Евросоюз и еврозона должны сплотиться», - заявил он 9 ноября в ходе своей речи в Берлине. «Невозможны мир и процветание на Севере или на Западе Европы, если не будет благополучия на Юге и на Востоке», - заявил он.65

Баррозу также считает, что раскол еврозоны слишком дорого обойдется и самой Германии. «Предполагается, что ВВП Германии сократится на 3% и будет потерян миллион рабочих мест, если еврозона сократится до нескольких стран, составляющих сейчас ее ядро. Более того, это может поставить под угрозу будущее благосостояние следующего поколения. Это угроза, которая нависает над нами, и это та угроза, которая обязывает нас урегулировать ситуации в Греции и в остальных странах, при условии, что эти страны также внесут свой вклад».66

Впрочем, подобные планы, судя по всему, остались в прошлом. События 2012 и начала 2013 г. показывают, что Германия готова продолжать тратить свои средства на поддержку пострадавших стран. Выгода от сокращения численности стран-членов объединенной Европы видится неоднозначной, а потенциальный ущерб слишком серьезным. «Я считаю, что Германия и другие сильные страны хотят сохранить еврозону [в ее нынешнем виде], потому что альтернатива – хаос. В какой-то степени текущую ситуацию тоже можно назвать хаосом, но полный крах системы просто немыслим. Однако все это дорого обходится северным странам, поскольку предполагает постоянные выкупы долгов юга, что сейчас и происходит», - рассказывает экономист Гэри Шиллинг.67
Возможное будущее Германии как страны-экспортера

Что же касается самой Германии, то тут поводов для оптимизма больше. Кризис в еврозоне, нанесший серьезный удар по ряду государств, не поколебал экономическую устойчивость ФРГ. В Германии ситуация относительно спокойная. «Дна кризиса Германия достигла в четвертом квартале 2012 г. Начиная с 2013 г. можно ожидать подъема конъюнктуры» — заявил глава экспертного экономического совета при немецком правительстве профессор Вольфганг Франц в конце прошлого года.68

Его оптимизм кажется оправданным: по итогам 2012 г. ВВП Германии вырос на 0,7%,69 в 2013-м также ожидается рост.70 Наиболее оптимистичные прогнозы на 2013 г. достигают 1,3%, что весьма неплохо для крупной развитой экономики, учитывая ситуацию в еврозоне. Исследования, проведенные в марте-апреле 2013 г., уже после обострения кризиса на Кипре, также предполагают постепенный рост экономики Германии в течение 2013 г. «Риск в еврозоне никуда не исчез», – пишут эксперты издания Handelsblatt, указывая на проблемы не только Греции, но и куда более благополучной Франции.71 Однако Германия, похоже, успешно прошла наиболее острую фазу европейского долгового кризиса.

В январе этого года ФРГ разместила на рынке свои государственные облигации объемом 3,5 миллиарда евро по отрицательной ставке: –0,009% годовых. Иными словами, инвесторы готовы платить за право одолжить средства немецкому правительству. Размещение облигаций под отрицательный процент уже становится для немцев обычным делом, такое неоднократно происходило, начиная с 2011 г. Одновременно крупные инвесторы ищут более надежные объекты для вложения денег, что приводит к интересным результатам. Например, многие пенсионные фонды по законам своих стран обязаны вкладывать часть средств в ценные бумаги с максимальным рейтингом надежности. Франция в прошлом году потеряла высший рейтинг (по версии агентства Moody’s),72 в результате рынок надежных облигаций резко сократился. Из-за этого Германия притягивает еще больше инвестиций и парадоксальным образом становится заинтересованной в продолжении кризиса, о чем автор упоминал в своей прошлогодней курсовой работе.

С другой же стороны, такая ситуация не может сохраняться вечно; более того, есть мнение, что она таит в себе угрозу. Бывший главный экономист Европейского Центробанка Юрген Штарк описывает ситуацию так: «Я не уверен, что Германии выгодны отрицательные процентные ставки. Подумайте, что это означает. По факту инвесторы идут на убытки. Граждане Европы, инвестирующие в немецкие бумаги, фактически наказываются за это. Да, они получают надежность, но при этом терпят убытки. Это положение вещей не может сохраняться долго. Оно будет скорректировано. Невозможно верить в то, что нынешние дисбалансы способны сохраняться годами. Искушение для Германии очень велико — она получает премию за то, что берет деньги в долг. Это совершенно нездоровая ситуация… Вместо займов Германии следовало бы заняться санацией своего бюджета. Но небывалая собираемость налогов в Германии в последние два года не дает ей этого сделать. Я считаю, что ситуация просто болезненная. Германия полностью связана европейскими рисками, и в этом контексте факт негативных ставок по немецким облигациям искушает правительство еще больше».73

Помимо отрицательных ставок, демонстрирующих общую несбалансированность европейской экономики, существуют и гораздо более очевидные проблемы, к примеру, ориентированность немецкой экономики на экспорт. Относительно небольшая по населению страна — 82 миллиона человек — несколько лет подряд была крупнейшим мировым экспортером, уступив первое место Китаю лишь в 2009 г. В ходе мирового кризиса 2008-2009 гг. немецкий экспорт резко упал из-за общего снижения конъюнктуры на мировом рынке, затем начал восстанавливаться и в 2011 г. преодолел отметку в триллион евро. По итогам 2012 г. Германия экспортировала товаров и услуг на 1,095 триллиона евро.74

Казалось бы, такой рост – повод для оптимизма, однако не все так просто. Рост немецкого экспорта приводит к увеличению положительного сальдо торгового баланса. В 2011 г. оно составило 159 миллиардов евро, в 2012 – уже 186 миллиардов. Увеличение сальдо означает усиление разбалансированности торговых потоков, завязанных на Германию. Превышение экспорта над импортом критикуют даже немецкие экономисты. По их мнению, искусственное стимулирование экспорта за счет сдерживания роста заработной платы и массового кредитования иностранных покупателей хотя и приводит к росту экономических показателей Германии, но в будущем грозит ростом объема «плохих» банковских активов, а значит, проблемами для немецких предприятий.

Профессор Хайнер Флассбек объясняет: «Немецкий экспорт был искусственно раздут. В первую очередь из-за излишне дешевого евро в первые годы после его введения — он стоил тогда 0,9 доллара. Кроме того, внутри еврозоны Германия проводила политику зарплатного демпинга. Это была серьезная, смертельно опасная ошибка. Между Германией и другими странами ЕС возникла конкурентная пропасть. Германия значительно более конкурентоспособна, чем другие страны. Между тем другие страны не могут обесценить свои валюты, потому что все находятся в общей зоне евро, так что для выравнивания конкурентоспособности Германии нужно поднимать зарплаты. Но политически это невозможно, никто к этому не готов. В итоге в Европе возникает опасная напряженность между Германией с одной стороны и Испанией, Италией, Грецией — с другой. Эти страны вынуждены идти на все больший бюджетный дефицит. Это не может продолжаться долго, потому что Германия постоянно захватывает все новые и новые доли рынков промышленных товаров внутри Европы. В итоге Германия будет производить почти все, что производится в Европе. Получится то же самое, что происходит между западными и восточными немецкими землями: Германия будет вынуждена давать деньги всему Евросоюзу, чтобы тот платил за продукцию, производимую немцами. Представьте себе, что немцы будут платить французам, чтобы те покупали немецкую продукцию. Очевидно, что ошибку совершили немцы. Евросоюз обозначил желательный инфляционный рубеж в два процента, это значит, что стоимость рабочей силы должна расти примерно на два процента в год. Германия все эти годы держала рост стоимости рабочей силы примерно на нуле. Германия вела политику трудового демпинга и поэтому выиграла в объемах экспорта».75

Неудивительно, что немецкая промышленность неплохо себя чувствует. Например, машиностроение, важная для экспорта отрасль и одна из наиболее интенсивных с точки зрения рынка труда, демонстрирует впечатляющие показатели. В 2012 отрасль достигла оборота 209 миллиардов евро, это на 4% больше, чем год назад и на 60% больше, чем десять лет назад. Если в 2002 г. на экспорт шло 68% продукции немецких машиностроителей, то в 2012-м — 76%. В отрасли занято почти 1 миллион работников, и за последний год их число увеличилась на 35 тысяч человек.76

Напротив, искусственная поддержка немецких компаний-экспортеров влечет за собой ослабление экономик соседних стран, в которые Германия экспортирует. Это приводит к тому, что ФРГ вынуждена поддерживать попавшие в кризисную ситуацию страны, тратя десятки миллиардов евро из кармана своих налогоплательщиков. Получая дополнительную прибыль в краткосрочном периоде, Германия в перспективе создает проблемы для своей же экономики, при этом власти не предпринимают шагов, направленных на восстановление баланса между Германией и ее торговыми партнерами. Фактически завышенная конкурентоспособность Германии приводит к обеднению соседних стран, причем содержать их в конечном итоге придется самим немцам.

В такой неоднозначной обстановке Федеративная Республика Германия вступила в 2013 г. Осенью пройдут выборы в бундестаг, и их исход неоднозначен. И правящая сегодня фракция христианских демократов (ХДС/ХСС), и оппозиционные социал-демократы (СДПГ) уже достаточно давно не могут предложить избирателям ничего нового, что ведет к постепенному падению популярности среди избирателей. Союзник христианских демократов Свободная демократическая партия Германии (СвДП), входящая в нынешнее правительство, также переживает кризис. «Союз 90/Зеленые», союзники социал-демократов, могут не набрать достаточно голосов для формирования коалиции с СДПГ. В результате все партии в ближайшие полгода, оставшиеся до выборов, наверняка будут вести осторожную политику, никаких принципиально важных инициатив ждать не приходится.

Подводя итог, можно отметить следующие факты. Германия была и остается крупнейшим европейским и одним из крупнейших мировых экспортеров. Даже с учетом того, что ФРГ уступила первое место Китаю, экономика страны остается достаточно конкурентоспособной, чтобы ее экспорт оставался достаточно привлекательным на рынке. С другой же стороны, это преимущество таит в себе и опасность. Продолжение «зарплатного демпинга» ведет к дисбалансу европейской экономики, а в перспективе угрожает снижением уровня жизни гражданам Германии. В атмосфере неопределенности будущего еврозоны Ангела Меркель как канцлер вынуждена воздерживаться от резких шагов и проводить крайне осторожную политику как минимум до осенних выборов, дабы не попасть под огонь критики со стороны оппозиции, как это произошло, к примеру, в случае с кипрским кризисом.



1   2   3