страница1/24
Дата08.10.2018
Размер7.28 Mb.
ТипКраткий очерк

Краткий очерк Уральск гкп


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24





(краткий очерк)




Уральск

ГКП

«Ағартушы»

2014

БК 87.6

УДК 101. 1:316
Мусагалиев Ш.

ДИАЛЕКТИКА ИСТОРИИ (краткий очерк) – Уральск; 2014. – 571 c.
ISBN 5-7667-1802-0
Рецензенты;
Абишев К. А.

доктор философских наук;


Сабит М.

доктор философских наук;


Ротницкий В. И.

кандидат философских наук.


Работа посвящена к проблеме конкретизации логики естественноисторического процесса. В ней становление человека рассмотрено внутри процесса формирования социо-культурного пространства его жизнедеятельности. Автор считает возможным ее использование в вузах вместо исторического материализма в качестве курса социальной философии, и, как вспомогательного или основного учебного пособия, в преподавании философии истории, мировой цивилизации, методологии исторических наук и других гуманитарных дисциплин.

© Мусагалиев Ш. С., 2014.

© Западно-Казахстанский

государственный университет



им. М. Утемисова, 2014.
Монография – полная версия не изданной работы: “Человек и его становление”. Она, рекомендованная к публикации решением Ученого совета Западно-Казахстанского госуниверситета РК им. М. Утемисова, (пр. № 4 заседания от 30.11.2001 г.), была издана в 2003-м году по личному распоряжению докт. ист. н. Мурата Наурызгалиевича Сдыкова, которому автор глубоко признателен. Действительно она является кратким очерком потому, что обретает некоторую определенность вкупе с еще одной монографией: “Антропологическая онтология” (28,75 усл. печ. л.).

ИСТОРИЯ КАК ОТКРОВЕНИЕ МОЕЙ СУДЬБЫ
На первый взгляд обыкновенная научная работа, которая не должна была бы тронуть чувства читающих. Но, вчитываясь, незаметно внедряешься в события, участницей которых становишься сама. Теоретические, такие знакомые, категории, понятия и суждения звучать по-другому, приобретают эмоциональную температуру. И оказываешься под “горячими” ударами и в “жарких” объятиях “холодных” слов. Они как монстр сжимают тебя со всех сторон своими бесчисленными щупальцами. Философия тоже здесь другая, и нет в ней ни материализма и ни идеализма. Она показывает себя как кристаллизованная душа всей нашей исторической судьбы. Язык работы лиричен, драматичен и трагичен потому, что сама судьба ее предмета такова. В целом ее язык лаконичен и объем мал постольку, поскольку предмет ее – цивилизационное движение человечества – громаден. Постепенно осознаешь, что все написанное о тебе самой, оно есть твоя биография, только большая, разросшаяся в пространстве и во времени до общечеловеческой масштабности. История входит в тебя, и сама становишься носительницей всей человеческой истории – ее продуктом. Она так, наполняя тебя, превращается в содержание твоего «Я». Она тебя пленяет как твоя неотвратимая большая судьба. Бешеный кругооборот событий, разрушительная стихия войн получают строгую направленность, цель и смысл. Так возникает ощущение того, что сама винтик, клетка саморазвивающегося живого организма – социо-культурной системы. Куда-то девается твоя свобода. Возникает желание возразить автору, но однозначная логика спокойного течения слов оставляет твое возражение внутри тебя самой. Нет, не логика слов, а безальтернативное движение истории в тебе самой как твоя социокультурная Одиссея внутри истории, как твое движение в интимном мира собственного личного самосознания в конфликтном противостоянии с собою. Так внутренне превращаешься в человека из, создающего с твоим участием свою историю, себя и свой мир, рода человеческого, подчиненного единому потоку исторического движения, веление которого неумолимо. Сам становишься соавтором истории.

Историк всегда ищет ответ на вопрос, – Что, где и когда произошло? Автор находится в погоне за ответами на вопросы, – Почему так произошло, происходит, и мы так живем? Как могли бы мы жить? Что должно и может быть в будущем? Все закономерно объясняется. Даже чувства и мысли людей, обычаи, традиции и образы жизни нации и народов. Исчезает божественная тайна религиозного верования. Религия показывает себя как элемент культуры, который имеет свое историческое место и выполняет необходимую тебе же свою функцию. Понимаешь, что не появляешься в свет человеком, а природным материалом, имеющим только возможность стать человеком, и что социокультурный организм – пространство твоего бытия, которое из тебя творит человека, тоже закономерно рождается, развивается. Все в тебе исторически приобретено: вера, честь, гордость, совесть, достоинство, ненависть, милосердие, сострадание, любовь. Все, что позволяет себя ощущать, называться человеком, внедрено в тебя культурой. Сама культура есть процесс твоего общественного – общечеловеческого окультуривания, очеловечивания. Исторически освоены тобою индивидуальная, семейная и гражданская формы жизни.

Самой, хотя и являешься женщиной, хочется украсть Елену; идти войной на Трою; принимая с достоинством объявленный приговор, предстать перед афинским судом вместо Сократа; штурмуя непробиваемую пласт времени, быть в армии Спартака и участвовать в подавлении его восстания; с отчаянными усилиями на краю пропасти небытия защищать свой полис, покорить и поработить враждебный. Чувствуешь себя воспетой самим Соломоном, поэтами восточного средневековья и Петраркой, и в то же время – связанной по рукам и ногам феодальной семьей. Вот “Великая блудница” – Рим погряз в пороках, и находит твоя честь, совесть и любовь спасительную оболочку в великомученичестве христианства. Приходит к тебе любовь, милосердие и сострадание в облике Христа. Возвышают, зовут тебя ввысь храмы античности, и уничижает, вдавливает в землю нависающим над тобой полумраком христианская церковь. Оплакиваешь Христа, в бессилии перед его мучителями, вместе с Богоматерью. С отвращением к земной жизни любовью обращаешься к Богу. С наполненной болью тоскливой душой и с призрачной надеждой в глазах со своим милосердием, состраданием и безграничной любовью к людям, не принятым ими, вместе с Христом возносишься в небеса. На земле правит бал Иуда, и не желаешь видеть это своими глазами. Приходить отвращение и к капиталистической продажности. С тяжелым сердцем принимаешь, как человечество, которое предстает перед тобой как безумец, жонглирующий зажженными факелами на крышке пороховой бочки, с завидной настойчивостью идет сегодня к ядерной – экологической катастрофе. Осознаешь свою личную ответственность за судьбу человечества – Природы вообще. Открывается перед тобой возможная форма нашей сегодняшней и завтрашней жизни.

Нелегко выразить словами, какие чувства приходят к тебе, когда читаешь о нашем советском прошлом. Прошлое в изложении автора тебя удивляет. Оказывается, не было у нас никакой диктатуры пролетариата. И социализм не такой, каким мы его представляли и каким нам его объясняли. Он совершенно другой. Видишь себя в системе номенклатурных отношений. Толпа, превращая тебя в маленького человека, давит со всех сторон всей своей непомерной массой. Несется в стихии перестройки она, увлекая тебя, к пропасти катастрофы за своим слепым поводырем. Другой поводырь, в угаре ущемленного комплекса великодержавности, разрушает твою Родину, жизнь. Третьи с готовностью денщика на каждое чихание своего, возомнившего себя властелином мира, старшего заокеанского брата отвечает, – Будь здоров. Четвертый, как вопиющий в пустыне Безумия, – под натиском внешних обстоятельств вынужденно выбирает меньшего из всех предоставленных ему зол. Останавливаешься перед открытой дверью социализма, которого и не было в нашей истории, и поворачиваешь с сожалением назад. Обманом истории сталкиваешься лицом к лицу. Видишь себя в перестроечном обществе, ставшим аморальным образованием, освободившим тебя от своей морали и поставившим тебя перед нравственным выбором. Чувствуешь себя оставленной в одиночестве в разрушительной стихии перестройки. Заключительные абзацы работы звучат в тебе как набат.

Но автор не излагает жизнь ни одного человека, народа и нации. Он не излагает ничью биографию, историю вообще. Он, используя уже имеющийся запас твоих знаний, поступает “просто” – показывает человечество как развивающегося организма, тебя самой внутри него и внутри самой себя в процессе развития этого организма. Другими словами, автор, вооружая читателя метафизикой истории, открывает перед ним дверь ее “зазеркального” мира. Его работа приводит в порядок, заставляет переоценивать и оживляет все то, что самой известно. Читать ее быстро нельзя. Надо в нее вживаться неторопливо, “держа” собственную голову и собственное сердце в своих “руках”. Она требует от тебя философской подготовленности и достаточного объема знаний из областей: истории, политологии, экономики, культурологии. Эту работу не читаешь, но переживаешь, проживаешь всю историю внутренне как свою судьбу, видишь все человечество извне в его едином движении. Однако автор этим не ограничивается. Он ставит убедительный диагноз нашей современной социальной болезни и предлагает средства, способы избавления от нее. Он показывает, не претендуя на истинность излагаемого им, вероятный образ нашей будущей жизни (116).

.

Канд. ист. н., доцент – З. К. Мухлисова

ПРЕДИСЛОВИЕ
Современное состояние человечества как бы подчинено закономерностям жизни наблюдаемого небесного мира, где звезды, сосуществующие друг с другом в одно и то же время, находятся на неодинаковых ступенях своей естественной зрелости. Одни страны занимают самые передовые рубежи исторической цивилизованности человека, а остальные в той или иной степени отстали от них. Даже в некоторых из них различные социальные слои находятся на совершенно разных исторических эпохах. Тенденция такого целостного самодвижения человека – человечества – может быть достоверно понята лишь с точки зрения единственной мировоззренческой позиции.

Развернутая в понятиях логика общечеловеческого становления, при своей общеприемлемой научной состоятельности, может стать той необходимой теоретической базой, на которую должна опираться наша современная социально-историческая практика, ставящая своей конечной целью коренное преобразование всей нашей действительности, предельное приближение ее к самому человеку, его индивидуальным потребностям в свободной жизнедеятельности. С этим же вопросом неразрывно связано и дело приобретения нами политического содержания нашей мировоззренческой культуры, являющегося формой личностного осознания человеком своей принадлежности к естественноисторически развивающейся социальной целостности, занимающей свое никем не заменимое место в современной цивилизации. Поэтому необходимость получения такой теоретической системы самосознания для нас мировоззренческая, политическая и практическая потребность.

В идеологическом отношении это понятие позволяет нам ликвидировать ту разноголосицу, глубоко укоренившуюся в нашем духовном мире под совершенно несостоятельным лозунгом плюрализма, суть которого состоит в кризисе современных основ теоретических представлений о природе общественной жизни человека вообще и о социализме в частности. Этот плюрализм не есть демократия, которая всегда формируется, преодолевая стихию беспорядка, в нашей духовной культуре. Он есть непосредственное отражение стихии распада нашего устаревшего способа общественного производства, являющегося существенным элементом обновления, но еще недостаточно осознанной нами, исторической целостности человечества. В действительности у истины альтернатив не бывает. Она, приводящая человека в каждом случае к единственно верному решению, конкретна и не есть случайное сочетание многих идей. Конкретность истины в образовании понятийным выражением всех сторон и связей целого его одного образа.

Распад целого сопровождается с распадом и его образа-идеи – его “философии” – на ущербные “теоретические” представления о нем, ни одно из которых не может претендовать на свою истинность. Истина постигаема лишь на более высоком уровне понимания целого. Для ее достижения необходим, поскольку всякое конкретное явление представляет живое единство всех его самых абстрактных сторон, пересмотр простейших, не вызывавших до определенной поры в своей достоверности никаких сомнений (потому и ставших предметами веры), аксиом “философии” предмета, что позволяет преодолеть антиномичность форм его плюралистического “разночтения”. Так человек приобретает истину, являющуюся жизнью объекта его познавательной деятельности освоенной им в понятиях. В силу этого всякая заново возрождающаяся теория «всегда начинает с осуждения» (27,292), т. е. с основательной ревизии и негативного отрицания ею формы собственного содержания. Лишь на положительном этапе своего становления она в понятиях может освоить созидательную сущность самодвижения предмета своего исследования и, увидев «во всем позитивное» (27,292), идеально опередить реальный ход событий.

Сегодня наша теоретическая наука об обществе в школе плюрализма осуществляет всеуничтожающее осуждение формы становления нашего общественного строя за весь послеоктябрьский период семнадцатого года и, соответственно, идеалов осознания нами природы “социализма”, к которому в ней существует двоякое отношение. Одни отчаянно “защищают” социализм, а другие так же его “опровергают”. Но они, представляющие собою крайности форм понимания имманентных противоположностей отжившего себя советского тоталитаризма, в обоих случаях не владеют достаточно аргументированными теоретическими позициями. Самому социализму, который, по логике вещей, должен быть посткапиталистическим состоянием общественной жизни человека, предмет их полемики никакого отношения не имеет.

С другой стороны, теоретическое понятие становления человека, позволяя избежать апологетики и догматического извращения марксизма, позволяет нам осуществить объективный анализ собственной далеко не простой исторической судьбы, которая есть единственная основа нашего дальнейшего продвижения в русле развития общечеловеческой цивилизации. Вместе с тем оно же предоставляет возможность выявления исторического места социализма, что должно дать однозначный ответ на немаловажный вопрос сегодняшнего дня в правомерности или неправомерности существования идеи социализма (коммунизма), поскольку он должен быть плодом естественного саморазвития общества – историческим этапом общественного становления человека, завершающим его закономерное самодвижение к ЧЕЛОВЕКУ. «Лишь история человечества в целом может дать масштаб для осмысления того, что происходит в настоящее время» (154,29). Лишь в ней можно обнаружить того, что станет в будущем с человечеством. В ином случае это понятие не может органически вписаться в наше самосознание и стать идейным ориентиром нашей социально-исторической практики.

История – это не только чередование событий, а еще она – чередование образованных событиями ситуаций, которые тоже причинно связаны друг с другом и составляют, по Ясперсу, окрестность «безусловного человеческого действия» (цит.: 136,294). В масштабе всего человечества именно смена формаций, выступающая каждый раз как точка пересечения векторов всех общественных событий, составляет узловую линию меры социально-исторического процесса. В этот, кажущийся только на первый взгляд хаотическим, процесс всегда заброшены человеческие индивидуальности и различные формы их сообществ, которые могут сохраниться или, оставляя за собою головоломки археологам и историкам, исчезнуть.

В таком целостном рассмотрении всякого явления в его собственном самодвижении и состоит главная особенность марксизма, который не пренебрегает ни одно малейшее положительное достижение общечеловеческого духовного самотворчества и считает частное мировоззренческое направление отдельной стороной, этапом исторического постижения человеком истины, моментом естественного формирования его самосознания – мышления.

Марксистская философия – диалектико-материалистическое мировоззрение своими корнями опирается на диалектику и материализм. В ней диалектика, в которой человек бесконечность природы приобретает как содержание своей конечности, есть всеобщий закон становления всей действительности, осваиваемый человеком как форма его мышления, как объективная основа состояния его духовного мира, а: «Материализм вообще признает объективно реальное бытие» (57,348). Диалектический материализм есть выраженная в понятиях логика естественноисторического становления природы, общества и мышления – логики становления Мира вообще как саморазвивающегося целого. Даже теория познания по своей сути есть не что иное, как понятие объективного формирования мышления, т. е. она тоже охвачена диалектическим материализмом как составляющее его содержания. Соответственно, если отцом теоретического осознания общецивилизационного движения человечества может быть только диалектика Гегеля, то матерью его – исторический материализм Маркса, рождающие интегральное выражение общественного движения человека внутри своей истории.

Общественное сознание всего лишь есть социальное содержание мировоззрения человека. Она есть та идеальная призма, сквозь которую человек созерцает – воспринимает всю свою социальную действительность, свое историческое прошлое, настоящее и будущее. Поэтому для адекватного осознания им формы своего бытия, которая уже начала самоотрицаться, он должен суметь разбить устаревшую призму собственного социального мировосприятия и умозрительно увидеть свою действительность опережающим взглядом. Только тогда он получает возможность стать подлинным субъектом социальной практики, сможет привести ее в гармонию с самим ходом долженствующего самодвижения всего человечества.

Следовательно, чтобы быть критерием истинности знания сама практика должна быть истинною. Она должна соответствовать законам саморазвития всей действительности, частью – ядром онтологического состояния которой является человечество. Вся суть истинности знания есть не только дело вещно-предметной практики. Она – дело практики, но историко-познавательной и историко-преобразовательной, есть проблема адекватности друг к другу двух объективных явлений, которыми выступают объективное мышления человека и объективно саморазвивающийся мир в целом, включая в него самого человека, как единственного существа способного к познанию и самопознанию, и общественного организма.

Практика слепа до тех пор, пока человеком не осознана, понятийно не отображена в его сознании логика естественного становления предмета его деятельности. Лишь эта логика позволяет ему рассматривать предмет своей практики как объективный субстрат своей цели, который подчинен законам собственного бытия. Для социально-исторической практики она есть логика его собственного общественного становления. Но человек, будучи исторически обусловленным, сам восходит по ступенькам формирования пирамиды собственного мышления, углубляется в ее основание. Он сам есть не только субъект, а точно так же – предмет своей исторической практики. В этом состоит внутреннее противоречие исторического становления человека и как субъекта, и как объекта социокультурного движения. Более того, противоречива и сама логика становления человека, которая в одно и то же время есть закон отрицающихся и утверждающихся, диалектически переплетенных друг с другом, форм естественных ступеней его становления.

Но куда бы ни стремился человек, чего бы и чем бы он ни делал, в конечном счете, целью и средством достижения этой цели выступает он сам (см.: 45,131). Мировоззрение – философия является единственной ариадниной нитью всех его деяний, ядром его познания и самоосознания. Поэтому, так как в самой человеческой индивидуальности субъект и объект деятельного становления с сущностной тождественностью совпадают (см.: 149,13), и она в своем естественноисторическом саморазвитии как бы постоянно вращается вокруг самого себя, как около собственного центрального светила, главным объектом познания человека остается его собственная природа. Человек, как восходящее к самому себе диалектическое единство субстрата и субъекта осознанной деятельности, есть самореализующаяся субстанция. Его сущность заключена в его возможности исторического постижения им своей природной универсальности.

«Все успехи в культуре, которые служит школой для человека, имеют своей целью применять к жизни приобретенные знания и навыки. Но самый главный предмет в мире, к которому эти познания могут быть применены, – это человек, ибо он для себя своя последняя цель. Следовательно, знание родовых признаков людей как земных существ, одаренных разумом, особенно заслуживает название мироведения, несмотря на то, что человек только часть земных созданий» (45,131).

Присущие человеку возможности постепенно раскрываются в его общественном самодвижении. Он и как объект, и как субъект духовно-вещной практики находится в потоке собственной самореализации, в процессе построения им вещного и духовного мира своего становления – непрерывного самопреодоления. В силу чего главной преградой для человека является его же материальная и духовная реальность, получающая над ним надындивидуальную власть.

Последовательность энгельсовских форм движения материи, являющихся способами взаимодействий субстанциальных элементов онтологических порядков природы, соответствует положительной тенденции ее саморазвития. Ее острие занимает человек и его надорганизменное тело, т. е. человек – человечество является субъектом антропомерного состояния природы вообще. Как общепринято считать, диалектика есть учение о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Именно поэтому она есть учение о законах порождения самой природой человека, как абсолютного высшего продукта всего мироздания (см.: 43,417). Диалектика, как учение, есть форма и способ освоения человеком антропомерного становления самой Вселенной.

В этом смысл утверждения Маркса о том, что: «Общественная действительность природы и человеческое естествознание, или естественная наука о человеке, это – тождественные выражения» (98,125). То есть всеобщее формирование человеческого мышления представляет собою идеальное присвоение человеком логики своей Истории как логики всей Природы, в которой сам «человек … занимает … центральное место – вершину … антропогенеза» (145,39). Земля всего лишь – материнская утроба Вселенского человека. Это потому, что человек, как высшее порождение более или менее достоверно известной нам части Вселенной, сам космогенетичен.

Следовательно, все положительные науки о природе изучают законы частных этапов антропосоциокосмогенеза. Вся их совокупность, становясь мировоззренческим руководством деятельного преобразования человеком всей природы, составляет единую научную картину Мира, образует полное содержание общечеловеческого сознания – мышления. Поэтому во всеобщей предметной деятельности человека стихийное саморазвитие Природы должно исторически получить диалектическое тождество со своей Логикой. Природа должна получить осознанное самодвижение. Это есть место становления человека во Вселенной как носителя космологического Духа – Разума Мира.

Человек собою вершает всеобщее становление Природы. Но он не завершает этот процесс, а занимает самый высокий гребень ее поступательного самодвижения. В историческом саморазвитии человека его мозг формируется не просто как зеркало, пассивно отражающее мир, а как орган, определяющий отношение человека к Миру со знанием и сознанием. Приобретенное и приобретаемое человеком мышление, выступающее основой его становления самым универсальным существом, в итоге дает ему возможность стать узловым пунктом всех мировых связей, обладающим разумом, мыслящим ядром саморазвивающейся Природы. В этом ее самодвижении человечество составляет мыслящий субъект-субстрат, который выступает как утверждающая сила гармонии во Вселенной. Таким образом, в историческом рождении человека Природа приобретает себя как свою другую сущность, деятельно противопоставляется к самой себе.

Человек, понятийно осваивая мир и осознанно преобразуя его, занимает свое место во Вселенной. Он космогенетично становится критерием, мерой ее развития. Изначально антропологичный Мир в своем становлении приобретает антропомерность. Ни центр нашей Галактики и ни центр Метагалактики, если возможно наличие какого-либо центра Вселенной вообще, не является центром ее собственного становления. Вся Вселенная – колыбель Разума.

Диалектика, понимаемая как чистое мышление, является самой всеобщей и, следовательно, конкретной формой духовного освоения человеком природной действительности вообще, объективное содержание которой составляет мировоззренческие знания как совокупность всех его знаний о природе как целом. В своем конкретно-историческом становлении человек, постигая всю действительность движениями категории логики и положительных наук, предельно приближает, подчиняет свою жизнедеятельность законам саморазвития самой действительности, сущностным из которых является диалектика как единый закон. Тем самым он осваивает всю действительность как предмет своей всеобщей Практики и познания по ее же законам, что есть приобретение человеком своей свободы, становление сообществ свободных индивидуальностей. Поэтому эти законы и есть законы личностного становления свободного человека. Значит, тремя сторонами единого процесса естественного восхождения самой Природы к Человеку, т. е. Человека к самому себе, выступают его всеобщая предметная деятельность, мировоззренческие знания и Логика.

Предмет логики – Логика, становление формы понимания мира как целого. Человек в своем историческом становлении приобретает Логику, формирует свое мышление как таковое. Поэтому изложение логики должно соответствовать самому естественному процессу приобретения человеком миропонимания. Становление мышление начинается там и тогда, где и когда начинается действительное становление самого мыслящего человека, со стихийного превращения Логики в предмет его познавательной деятельности. Человек, прежде чем начинать мыслить, должен научиться своими чувствами по-человечески воспринимать – представить мир, которым он сам порожден, которого он создает, обитает и результатом саморазвития которого он является. Ему необходимо взяться за построение беспредметной формы мышления, т. е. мыслерождающего пространства (см.: 69,5-18). Какова исторически исходная запредметная основа чувственного мировосприятия человека, таково и начало формирования логики мышления.

Сегодня человек в своем распоряжении уже имеет почти весь рассыпанный бисер своей логики, т. е. элементы системы побудительных факторов чистого мышления, которое, при бесконечности частных форм своего функционирования, одно для всех. Иначе исключались бы его всеобщность и многообразие мыслительной деятельности человека. И, как: «У Фидия нет своей манеры, самый образ живет и выступает из камня» (27,81), человеку в изложении своего становящегося мышления первостепенно умение понять его долженствующее самодвижение, что не всегда совпадает с частными формами становления мировоззрения. Это самая основная трудность в конструктивном построении человеком логики без искусственных наслоений. Для этого ему необходимо суметь собрать и нанизать в единую цепь суждения еще во многом неупорядоченную россыпь своей мысли.

На первый взгляд для описания Логики человеку необходима еще ЛОГИКА самой логики. Но у логики, как и не может быть понимания у понимания, не может быть своей Логики. Это – дурная бесконечность. Она, выступающая формой мировоззрения, есть одна из составляющих мировоззренческого сознания и самосознания человека. Логика и мировоззренческие знания в своем единстве образуют мировоззрение. Мировоззренческие знания без Логики мертвы, а Логика без них пуста. Чистое мышление, как Логика, есть универсальная форма знания о мире в и как целом. Логика удовлетворяет свою жажду в действиях мировоззренческими знаниями, наполняется объективным содержанием, а они в Логике приходят в целостное самодвижение, приобретают душу. Но, поскольку форма и содержание всегда находятся в неразрывном единстве, самостоятельное существование Логики без мировоззренческих знаний исключено. Возможно только изложение понятия самодвижения мира по его долженствующему Логосу. Вся совокупность положительных наук питает мировоззрение эмпирическим содержанием, а мировоззрение приводит их во всеобщий порядок.

Диалектика есть закон – связь, а связь не может существовать без связующихся. Вся материалистическая диалектика – мировоззрение – есть понятийный образ самодвижущегося мира, идеально постигаемого человеком как живое целое. Весь идеализм есть всего-навсего идеально концентрированный, мистифицированный отрыв человеком своего миропонимания от самого мира как целого, включая и человека, и противопоставление ему как некой вне- и надмировой всемогущей (все могучей) сущности. То есть человек противопоставляет к миру свой внутренний мир как отчужденную от него внепространственно-вневременную другую сущность. Но человек идеально раздвоен в процессе исторического обретения мышления.

В непрерывной цепи естественного саморазвития всей действительности историческое рождение человека есть диалектический скачок. В этот момент форма самого высшего достижения дочеловеческого онтологического порядка природы, подвергаясь к самоотрицанию и начиная образовать основание общественного самоутверждения человека в земной природе, уходит в небытие. В этом начале человеческого становления еще нет самого человека. Это есть момент диалектического тождества его бытия и небытия. Здесь закладывается основа перерождения чувственного мироощущения дочеловеческого природного существа в человеческое сознание и самосознание, органа его чувственной ориентации в природе в орган мышления. У него, уже не животного, но еще не человека, чувственное полностью господствует над рациональным. Чувственное, “подменяя” рациональное, побуждает за своей “спиною” первые элементы рационального. У человека чувственная и рациональная стороны мышления еще находятся в синкретичном единстве. В чувственном рациональное только и только начинает проявляться. “Родившийся” – ставший до него мир, в который он “заброшен” не по своей воле, элементом которого он сам является, и момент стихийного сцепления составляющих которого и есть его собственная жизнь, выступает как побудительный фактор всех его аморфных чувств, эмоций, желаний и представлений. Это существо своими чувствами по-человечески начинает обнаруживать плоды естественной реализации возможностей мира, воспринимать их как ставшего совокупного живого целого, а не как становящегося целого.

Человек вначале, чувственно воспринимая мир, преломляет его через свои ощущения, разделяет всю действительность на “доброе” и “злое”. Он категории «добро» и «зло», обращая в мировоззренческие понятия, навязывает миру, представленному ему только своими внешними проявлениями. Поэтому в историческом становлении человека тенденция формирования его миропознания устремлена не только и не столько по Логика саморазвития мира, а так же и против нее. Человек вынужден этап за этапом исторически постичь основу построения своего мировоззрения против действительной Логики мира, каждый раз возвращаться к исходным положениям своего миропонимания. Первоначально ему необходимо исторически “пробраться” в бытийный фундамент миропонимания, чтобы на нем чувственно увидеть и рационально представить мир как становящегося живого целого, т. е. получить пространство несогласованного набора категории, понятий и суждений, освоение которых вводит человека в таинственное состояние понимания.

Только после постижения этой основы мыслительного пространства человек получает возможность понять мир по его действительной Логике. Следовательно, историческое начало построения человеком истинной Логики мира не совпадает с действительным началом формирования его мировоззрения. Антиномистичность учения Канта может оказаться достигнутым человеком необходимого начала миропонимания и с Кантом может в целом завершается первая половина исторического формирования мировоззрения. Такое же утверждение, если понимать мир как диалектическое тождество субъекта и субстрата, как самодвижущуюся субстанцию, в определенной степени было бы справедливо и по отношению к пантеистическому учению Спинозы.

Кантовские антиномии могут оказаться обнаружением исходного (поворотного) пункта в построении мировоззрения, где оно еще не владеет содержательной формой – оформленным содержанием. Поэтому антиномии Канта не разрешимы на анализе более глубоких начал. Их просто не существует. Его «вещь в себе» может быть вот эта предметная немыслимость, отсутствие за подлинным началом другого начала, та стартовая позиция, откуда берет свое начало процесс формирования ядра сознания и самосознания человека как единство его мировоззренческих знаний и Логики. Философия не есть предметное мышление. Она – мыслерождающее мышление само по себе. Ее делом является создание таких артефактов, которые позволяют человеку войти в мыслерождающий настрой, получить в своей голове мыслерождающее пространство. Потому она – наука о мышлении и нет в ней ничего такого, что могло бы быть вне человеческой головы. Кант не мог не быть предшественником Гегеля.

Начало мышления выступает основанием для построения всего здания мировоззрения, и оно не может быть обоснованным ни на анализа и ни на синтезе своих более глубоких оснований. Искать основание у самого основания тоже есть дурная бесконечность. В начале, потенциально представляющем целого, анализ и синтез тождественны, и совершается переход от анализа предмета в его синтез. Результатом достижения начала является установление его самых абстрактных элементов, отношений начала к самому себе и его элементов друг к другу. Поэтому всякая конкретная теория строится на основе недоказуемых аксиом, гипотез, постулатов и т. д.

Лишь после всего этого человек получает возможность найти узловую нить своего суждения о природе предмета познания, оживить его и выразить его жизнь движениями понятий. Тогда образ предмета будет как бы трансцендентально врываться – спонтанно рождаться из стихии своего небытия в бытие, и конструироваться из своих категориальных составляющих. В этом может и заключается противоречие между аналитическим исследованием предмета и синтетическим построением его теоретического облика.

Теория с порочным началом нежизненна. Она, упираясь в неразрешимые противоречия, в своем саморазвитии рассыпается и, вытесняя человека за пределы логики предмета, на практике его никуда не приводит. Тогда, поскольку критерием основательности всякого фундамента является жизненность построенного на нем здания, постольку критерием истинности исходных положений теории выступает ее логическая целостность – понятийно-категориальная самопорождаемость предмета ее суждения, возникает однозначная потребность пересмотра ее исходных принципов, поиска ее более достоверных начал.

Отправным пунктом понимания исторического начала построения мировоззрения может служить тезис о непосредственном тождестве чувственного восприятия и умозрительного представления архаичного человека. Как человек в самом начале своего становления видел мир, так и понимал его. Человек, как субъект познания и самопознания, начал свое естественноисторическое становление чувственно-умозрительным существом. Он тогда без изменений переносил в свое становящееся сознание отраженную его чувствами поверхность окружавших явлений, не мог проникать в их скрытые от его “глаз” стороны. Он строил из непосредственно “увиденных” им фрагментов всей действительности ее умозрительный образ – идеально представленный им мир.

«Отношение познающего субъекта к познаваемому объекту есть отношение внутри бытия» (9,69-70) одной и той же субстанциальной целостности. Оно есть познавательное отношение высшего единства материального и идеального в лице человека – человечества к самому себе и формам низшего онтологического порядка становления действительности. Поэтому в логическом отношении вульгарный материализм и идеализм являются следствиями подмены понятия субстанция более частными мировоззренческими категориями «материя» и «идея», противоречий между предметным мышлением и самим чистым мышлением.

Таким образом, как подлинное человеческое становление человека начинается не с первобытного строя, а с коммунизма, так и подлинное становление мировоззрения – сознания, мышления – может начинается не с историко-хронологического социального рождения человека как субъекта познания, а с немецкой классической философии. Но для понятийного построения мировоззрения человеку необходимо предварительно преодолеть исторический путь в его начало. Это необходимо не для получения в своем распоряжении перевернутую пирамиду мировоззрения, а для правильной постановки в последующем ее на свое основание, что не может быть простым переворотом стоящей вершиной вниз пирамиды. Второй от первого должен отличаться как живой организм от своего расчлененного трупа. Только тогда настоящим критерием истинности мировоззрения и выступает логически достоверная вовлекаемость в него всех достижении человека в его историческом проникновении на исходный пункт самого своего мировоззрения, что является идеальным основанием утверждения вселенской гармонии, субъектом которого является Человек. Поэтому познать человека есть то же самое, что познать и всю Вселенную. Человек, как конечное, устремленное в неисчерпаемую бесконечность, равен Вселенной.

Во всеобщем Логосе Природы логика непосредственной истории человека занимает вершинное место, Логика его истории, которая – «не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» (72,102) есть закон становления человеческой, очеловечивающейся и очеловеченной природы как результата всей его исторической деятельности. Она «не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством достижения своих целей» (72,102). Логика истории образует мировоззренческую базу, духовный фундамент всей социально-исторической практики человека – его предметной деятельности по качественному преобразованию своей общественной жизни. Она, так как без нее жизнедеятельность человека обречена на стихийность, и он не может вырваться в широкий простор долженствующе осознанного самотворчества, выступает ядром его личностного самосознания.

Значит, человек превращает в предмет своей практики свою же родовую, т. е. социальную сущность? Но тогда он, качественно меняя свою родовую сущность, сам не сможет не перестать быть родовым существом и не должен оставаться человеком. Но это – полнейший абсурд! Дело в том, что действительная родовая сущность человека не в его социальной определенности, а в его природной – Вселенской – универсальности. Социальная определенность человека является исторически преходящим этапом в его становлении от полностью определенного природой существа во всеобщий субъект самоосознанного развития всей природы в лице сообществ свободных индивидуальностей. Социальность есть частная (предпосылочная) форма реализации человеком своей природной универсальности и естественноисторический способ приобретения им своей личностной свободы, содержанием чего является его общественно необходимый труд и социально-историческая практика. Логика непосредственной истории человека всего-навсего есть часть диалектики естественных метаморфоз природы вообще в ее самодвижении к своему человеческому становлению.

«Становящаяся в человеческой истории – этом акте возникновения человеческого общества – природа является действительной природой человека» (98,124). «Сама история является действительной частью истории природы, становления природы человеком» (98,124). Она «есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека» (98,126) и человеческой природы. Следовательно, логика истории есть закон порождения самой природой человека и отрицание ее в самом человеке самим человеком, в очеловеченной природе. В ней: «Центр перспективы – человек, одновременно центр конструирования универсума» (145,38), где он – «не статический центр мира, … а ось и вершина эволюции» (145,40).

Понятийное выражение логики истории “правильнее”, в нем чередование событий “неизбежнее” и “предопределеннее”. Оно даже вот этой своей однозначной детерминированностью “недостовернее” (“не убедительнее”), чем само реальное самодвижение человечества. Более того, понятийные модели сменяющих друг друга исторических форм общественной жизни человека в рафинированном виде вовсе не существуют (см.: 98,6). Их единственным образом можно получить только как эфемерных образований, витающих перед мысленным взором человека, как плодов его интеллектуальных усилий (см.: 96,38).

Это потому, что любая теория всегда имеет дело с предельно развитыми, понятийно достроенными (искусственно очищенными от всякого предметного содержания) идеализированными формами, которых сами явления в своем естественном самодвижении не приобретают. «Предметы истинны, когда они суть то, чем они должны быть, т. е. когда они соответствуют своему понятию» (24,401). Поэтому теория “стройнее”, “чище”, “красивее” и “беднее” самой объективной действительности, а действительность “безобразнее”, “грязнее”, “сложнее” и “богаче” теории.

Такая недостижимость долженствующих форм становления действительности для нее же самой стала одной их самых существенных причин исторического рождения идеалистического мировоззрения. Человек, чтобы понятийно освоить природу, был вынужден искать самую совершенную причину из всех причин, творящую ее из самого неупорядоченного субстрата из всех субстратов – материи (в самом деле, не разлагаемые “атомы” мысли, которыми являются понятия логики, продукты трансцендентальной работы мозга, умопостигаемые пределы разрушаемости вообще), по самому прекрасному образу из всех образов – по идее (см.: 122,140). Все это – определяющие положения всякого идеализма вообще, составляющие основные мотивы формирования мыслерождающего пространства в человеке.

В сознании человека строится идеальный мир, которого в реальности не существует и который истиннее самой действительности. Эта истина есть его знание, жизнь духовно достроенных человеком форм действительности, являющихся понятийной реализацией освоенных им предельных возможностей природы. Таких форм в собственном историческом становлении человек приблизительно реализует своей созидательной деятельностью. Поэтому практика человека, подчиненная его сознанию – мышлению, всегда в той или иной степени истиннее форм естественного самодвижения природы. Она тоже владеет относительной и абсолютной достоверностью. В человеческой практике и посредством человеческой практики природа исторически реализует свои предельные возможности. Бесконечно приближается к их полной реализации в себе самой.

Вся наличная действительность человечества всегда содержит в себе свое уходящее прошлое и рождающееся будущее. Они в каждом историческом событий причудливо переплетены в один тугой узел. Человеку, чтобы получить теоретически достоверную картину собственного движения по и внутри своей истории, необходимо суметь развязать этот узел, понятийно очистить свою историю от случайностей и просветить ее всепроницающим лучом диалектики самой действительности. Ему необходимо мысленно развернуть концентрированные в настоящее свое прошлое и будущее. Только сам человек способен познать и превратить в идеал своей практической деятельности эту диалектику своего исторического движения. Но ему не так уж легко поверить в объективность законов своего становления, в роковую не предопределенность своей Вселенской миссии. Только неверие в самого себя толкнуло человека в объятие мистической веры.

«История не сказка со счастливым концом, ибо нет бога, который бы так ее устроил» (136,312). История – это целостное движение всего человечества, непрерывно законопорождающий суммарный вектор движения всех субъектов социально-исторического процесса. Поэтому этот процесс сам по себе не может быть предрасположенным или не предрасположенным к человеку (см.: 136,312). Следовательно, «история сама по себе не содержит ни задания, ни оправдания человеческих поступков, нелепо искать в ней ответ на вопрос и о нашем предназначении, о том, ради чего нам следует жить» (136,312-313). Только сам человек должен найти смысл своей жизни. Только человечество в целом, осознанно обустроившись в природе способно образовать онтологическое пространство – базис свободного выбора человеком образа жизни, что не означает свободу человека от нравственности. Без положительного соотношения природного и общечеловеческого процессов для человека: «Мир… – это «универсальное не то», полное отсутствие чего-либо, соответствующего человеческим ожиданиям, образам, понятиям» (136,316). В иррациональном мире: «Быть реальным – значит оказываться чуждым сознанию, совершенно «случайным» (противоположным столь охотно предполагаемой упорядоченности мира), в пределе – абсурдным» (136,316).

Историческое формирование человека определено диалектическим сочетанием социально-исторических и природно-климатических условий его становления. При понятийном рассмотрении восхождения человека по ступенькам и формам его исторической цивилизованности ни в коем случае нельзя игнорировать ни первым и ни вторым. Если: «Слишком расточительная природа «ведет человека, как ребенка, на помочах» (83,522), то слишком суровая природа, без наличия у человека необходимого уровня социально-исторической и, соответственно, материально-культурной зрелости общественного производства, тоже не позволяет ему подниматься по ступенькам его исторического самодвижения. Именно поэтому, как в материнском лоне только при весьма и весьма специфических условиях от человеческого зародыша с неумолимой необходимостью вырастает организм зрелого ребенка, точно так же в земной природе от первобытной общины вырастает коммунистическое сообщество свободных людей.

В целом приблизительное соответствие хронологической последовательности этапов исторического восхождения человечества от первобытной формы своего бытия до его современной цивилизованности с естественным распределением степеней суровости природно-климатических зон для человеческой жизнедеятельности далеко не случайно. Ведь человеческому, т. е. исторически цивилизованному, воспроизводству себя в определенных природных условиях, а не только для биофизиологического выживания как досоциальному (стадно-общинному) существу, человеку необходим соответствующий уровень развитости его материально-производственной культуры. Это с объективной необходимостью требует от людей, обитающих менее благоприятные для их исторического прогресса природные зоны, освоения высших достижений общечеловеческой цивилизованности в более благоприятных природных условиях. «Мировая история охватывает во времени и пространстве весь земной шар. По своему пространственному распределению она упорядочивается географически (Гельмольт)» (154,30). Ее архитектоника геодинамична. Неспроста истоки современной европейской и американской цивилизации находятся в Африке.

Социальная жизнедеятельность человека не может охватить все формы проявления многогранной сущности его природы. Социальность, которая может стать и преградой перед личностной самореализацией человека, есть часть его реализованных универсальных возможностей, действительность всеобщей исторической реализованности неограниченных возможностей природы в нем самом и в очеловеченной природе. Она есть фундамент, ядро конкретной человеческой действительности. Человек, как универсальное природное существо, в своем индивидуальном и социально-историческом становлении в себе реализует возможности природы, постепенно превращает их в свои сущностные силы, осваивает их даже в своих генных структурах. Своей предметной практикой он эти силы обратно переносит в природу, обращает их в силы опредмеченного для себя мира, в мир своих вещей и в их свойства.

Природа исторически становится опредмеченными, предметно рассредоточенными – гармонизированными, человеческими потенциями, человеческими условиями реализации природных потенций человека. Человек в своей предметной конкретности есть сосредоточенная природа, ее мыслящее деятельное ядро. Природа в предельной развитости человеком есть целостно развернутые ее же собственные возможности. Так человек в своем историческом становлении создает пространство собственной духовной и вещной жизнедеятельности, являющееся действительностью реализованных им в себе и реализации еще не реализованных своих родовых возможностей, расширяет границы своего бытия в природе. На этом пространстве возникают и разрешаются противоречия между реализованными и еще не реализованными возможностями человека.

Лишь общественная действительность человека является пространством человеческой жизнедеятельности. Человек общественно обращает природу в предмет своей вещной и духовной практики – в свой вещный и духовный мир обитания. Это диалектическое единство сторон вещного и духовного в общественном отношении человека к природе и самому себе получило свое историческое выражение в его мировоззрении как противоречие между материализмом и идеализмом. Но в самой природе нет разъединенных меж собою – антагонистически противопоставленных друг к другу – материального и идеального. Не разрывает она их друг от друга. Она есть одна целостная природа, у которой наличествуют две стороны субстанциального становления, достигающие своего высшего единства в человеке. Эта антиномия социально-исторический феномен. Ею отражены в сознании человека две качественно различные, но диалектически тождественные, стороны его отношения к предметному миру своей жизнедеятельности и самой этой его жизнедеятельности, следствие разделения труда в социальном становлении человека.

Если в природе вообще идеальное – атрибут материального, то справедливо и допущение атрибутивности материального в идеальном. Они – всеобщие формы рефлексии в сознании человека наличного и долженствующего. Они обе объективны и объективны только в своем единстве. Мозг человека – средоточие субъекта мышления. Мысль есть действительность мыслящего субстрата, а мозг – высшее субстанциальное единство материального и идеального. Без такого взаимоопределенного тождества в себе этих своих сторон человек не может быть мыслящим. Его не было бы в природе вообще. Мышление есть не только и не столько идеальное отражение в мозге человека объективных явлений. Оно есть идеально осуществляющийся объективный процесс. И никто из философов не сможет высказать и понять того, чего они хотели бы высказать и понять.

Мыслящий человек объективен и, как у всякого другого объективного явления, все его стороны объективны. Вся субъективность мышления человека состоит в его объективности как мыслящего субъекта. Он объективен в природе вообще. Более того, мышление объективно и для самого мыслящего. Оно объективно и для каждой индивидуальности, и для всего человечества. Мышление имеет власть над отдельным человеком и над человечеством. Суть становления материалистического мировоззрения состоит лишь в историческом восхождении понятийного мышления человека к своей адекватности долженствующим закономерностям самодвижения действительности вообще, включая в нее и его самого, как к предмету его деятельного познания и преобразования.

Основная масса людей живет в плену чувственно-психического и эмоционального освоения настоящего. Только философия, позволяющая взглянуть на настоящее глазами возможностей абсолютного будущего, и философы призваны быть вне времени, обратить бесконечное движение времени в предмет познания и, тем самым, – человека в самоосознающую субстанцию. Другой философии и других философов человечество не знает и не признает.

Жизнь мира непосредственно хаотична. Импульсивные проявления человеческой психики, что свойственны и животным, тоже таковы. Однако эта внешность всеобщей жизни частных явлений мира опосредованно отражается в человеческих головах, где пустое пространство мышления наполняется пустыми – бессодержательными атомами мысли (безжизненная пустота заполняется безжизненным содержанием), бессодержательными понятиями, которые в суждениях и умозаключениях формальной логики подвергаются манипуляциям по законам элементарной математики и не составляют живое представление о мире. Опосредованность всех внутренне-внешних, не обнаруживаемых чувственным восприятием, связей живых составляющих мира и образует субстанциальное основание – диалектику, в котором синтез тезиса и антитезиса выступает и как живая форма мышления и как наполняющая ее живая единичная мысль, его всеобщего самотождественного движения. Соответственно, чистое мышление тоже формируется как содержательная упорядочиваемость формального отражения мира в сознании человека. Эти относительно самостоятельные процессы – истинное движение мира и истинное мышление – в бесконечном приближении друг к другу могут и должны вступить в “резонанс”. История философии в целом представляет движение человека, независимое от него, к истинному мироосознанию.

Формальная логика оставляет познающего вне предмета познания, которого он всегда видит ставшим и жизнь которого предстает ему дискретными моментами. Поэтому она, правильное умозаключение которой не может гарантировать достижение истины, субъективными критериями истины выбирает дихотомию непосредственной очевидности и непосредственного формализма; допускает “разночтение” мира, правомерность существования чего после Гегеля и Маркса сомнительна. В своем развитии формальная логика оторвала мышление от предмета мышления и объективность истины от правильности умозаключения. Она привела в тупик необходимости, заявившей о себе еще у стоиков как псевдонаука об истинном и ложном, диалектической логики, в тупик безуспешного поиска научного знания ими как системы «формально построенных суждений, логически согласованных друг с другом, где истина одного, по законам чисто логической последовательности, вытекает из истинности других» (Джохадзе Д. В.). Так диалектика уже тогда являла себя как субъективная форма приведения в порядок результатов силлогистских умозаключений, отрицанием которых рождается диалектический синтез тезиса и антитезиса – живое единство противоположностей, и произвольного подбора их посылок. Сама же диалектика позволяет человеку проникнуть во внутреннюю жизнь познаваемых вещей и увидеть их в собственном становлении, т. е. познать единство их истории и логики – закономерную реализацию их возможностей во времени. Если формальная логика, как форма механических манипуляций познанным, позволяет схватывать только ставшие состояния – количественные приращения мира и познающий всегда отстает от движения мира, то диалектика, как способ получения знаний, владеет способностью показать ему будущее. Диалектика, как и математика, владеет фантастической красотой и предельно прозрачной, потому-то трудно улавливаемой человеком и разящей его в миг рождения мысли молнией озарения, простотой.щему позволяет тольклу позволяет толькло

И философия в своем становлении не может иметь ни отдельно взятого автора и ни обособленных, не определенных с историческим саморождением самой философии, авторов, которым только она сама “позволяет” “внимать” своему голосу и иногда “услышать” свое откровение по частям. Так эпоха за эпохой и этап за этапом создаются, подвергающие друг друга диалектическим отрицаниям (более точно, самоотрицающиеся) философские тексты – единый философский текст. Вся история философии поэтому является ее “работой” над ошибками своих авторов – рождением “ею” собственного единственного автора плодами усилии всех ее авторов, совокупным усилием всех эпох. Это рождение философии и выступает как должное основание цивилизационного самодвижения человечества, осуществляющегося тоже как его работа над собственными, проявляющимися в формах социокультурных кризисов, историческими ошибками, исправление которых достаются непростительными для разумных невосполнимыми жертвами и торможением их движения к бытию сообщества разумных. Следовательно, не может быть даже двух философии как не может быть двух, включая и человеческую, истории у мироздания. Могут быть только плоды квазифилософского блуждания мнящих себя в самообмане философами.

Идеальное и материальное – мерцающие сквозь друг друга стороны самоопределенности всей действительности в целом. Может быть они потому, как внутренние составляющие всяких субстанциальных определенностей, сами по себе не определяемы, не обосновываемы, а, выражением своей диалектики образуя крону древа мировоззрения человека и, тем самым, собственное определение, соопределяемы – обосновываемы?! Или: по-другому, мировоззрение есть понятие становления самопознающей, самоосознающейся (самоопределяющейся) природы вообще как целого и плод ее естественноисторического восхождения к самоосознанному движению – к своему ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ становлению.

И в философии, как в чистом мышлении, нет ни материализма и ни идеализма. Они рождаются на границе перехода от философствования к предметному мышлению. Философия есть некое трансцендентное (мыслерождающее) состояние человека, продуктами которого являются всеобщие понятия – начальные формы мышления. Поэтому философия в этом смысле, как система причинно-следственных связей понятий, не есть логика. В понятиях и мыслях остается “труп” философии и она “умирает”. Только освоение фиксированных в словах и суждениях универсалий и их связей вбрасывает, вводит человека, если ему повезет, и если он сумеет, в философское состояние (в состояние бесконечного, не зависящего от него самого, мышления как такового), что не может быть выражено конечными словами. Философия есть состояние человека, рождающее самоосновное начало научного мышления – начало логики вообще. Она по праву названа наукой наук. Ее предмет – незнаемое. Она есть понимание, не подлежащее само к пониманию.

Философия, если называть вещь ее собственным именем, есть самоопределяемая неопределенность и в то же время неопределяемая самоопределенность предельного основания человеческого сознания и самосознания. К ней можно придти от знания как к ученому незнанию (Н. Кузанский). Философия может существовать как таинственная бездна звенящей живой тишины или как прозрачная белизна самоорганизующейся бурлящей тьмы сознания человека, где рождается чистая мысль – пойманный и отображаемый предельными понятиями миг логики. Она похожа на ненависть, когда, сколько бы ни крошил-резал и топтал, или на любовь, когда, сколько бы ни целовал (целовала) и миловал (миловала) любимую (любимого), безграничная пустота жажды мести и любви, порождая тошнотворное ощущение непреходящего бессилия, всегда остается не наполненной. Потому-то Сократ, зачарованный антропологическими, уходящими в бесконечность, протуберанцами огненного космизма античности, мог знать только того, что он ничего не знает. Многим и сегодня этого не суждено знать.

Поскольку Логика Природы есть логика всеобщей человеческой деятельности, постольку практика человека в своей идеальной конкретности есть долженствующее становление ПРИРОДЫ. Следовательно, Логика всеобщей практики человека тождественна с истинной Логикой самой Природы. Человек (соответственно, Человечество) является всеобщим субъектом природного развития по понятию вообще. Он, освобождая всю природу из-под власти стихий случайностей, сам тоже освобождается от исторической необходимости социального отчуждения и самоотчуждения. Лишь тогда свободное саморазвитие каждой человеческой индивидуальности превращается во всеобщую потребность. Поэтому историческое становление человека в целом есть освобождение им Природы от царства хаоса. Логика природы есть всеобщий закон человеческой свободы.

Без по возможности исчерпывающего построения логики естественноисторически долженствующего становления общества – человека – принципиально исключена возможность осознания нами сегодняшнего состояния нашей социальной действительности, ее целенаправленного практического преобразования. Ведь именно эта логика выступает необходимой предпосылкой и мировоззренческой основой осознания перезревшего, переставшего во многом быть классической марксовой системой наемного рабства человека, сегодня капитализма и построения понятия социализма, являющегося законом жизнедеятельности людей в посткапиталистическом обществе и дальнейшего исторического самодвижения человека, т. е. законом последнего этапа восхождения человека к СВОБОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ. Но этого возможно тогда и только тогда, если цивилизационное движение человечества является естественным продолжением истории природы, если человечества своим разумом сумеет найти гармоничную совместимость с природой. Нравственная переориентация сегодня стала самой первейшей потребностью человечества. Человечество должно осознать того, что нравственность – это не социо- и не антропоцентристская категория, а она – категория вселенская, и того, что Разум, как единство нравственности и мышления, есть единственное средство установления гармонии в ней. Человечество есть субъект Вселенской истории.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24